Я брела по улицам, не зная, куда иду. Мимо проносились машины, люди спешили по своим делам, а я чувствовала себя абсолютно одинокой и потерянной в этом огромном мире.
Остановившись на мосту, я смотрела на тёмную воду реки.
"Просто девка из прошлого". Эти слова, словно ледяные иглы, пронзили моё сердце, оставляя зияющую, ноющую рану.
— Ну, мы ещё посмотрим.
Глава 7
Кладу приборы на поднос и проверяю, всё ли в порядке. Осторожно беру поднос с горячими напитками и направляюсь в конференц-зал. Вся дрожу от переживания.
Новая работа. Новое испытание. Место на ошибке нет.
Переступаю порог и почти сразу же замираю, оглядывая собравшихся. Взгляды, кажется, устремлены на меня, и это только усиливает нервное напряжение. Стараюсь идти ровно, не расплескать ни капли, но внутри всё клокочет. Эти люди – мои новые коллеги, моё новое окружение.
Удастся ли мне влиться в их мир?
Немного успокаиваюсь, когда вижу, что все внимание переключилось на докладчика, который, кажется, только начал свою презентацию. Не знаю, о чем он говорит, голова пока забита другими мыслями.
Надо взять себя в руки и начать работать.
Да, я устроилась секретарем, и мне это нравится. И самое странное то, что меня взяли очень быстро.
Возможно, это стечение обстоятельств, а возможно, Илья перестал интересоваться мной. Но я все равно ждала, что меня позовут в кабинет начальства и скажут, что я не справляюсь со своей работой.
С Ильей я с того дня так и не виделась и даже не созванивались.
Почему-то я ждала его звонка…
Нет. Не думать. Он чужой. Нельзя. Мне еще больно, очень больно.
В первый раз было тяжело и больно потерять его, но тогда все мои мысли были о сыне. Сейчас сын рядом, а его нет. Сейчас наконец-то пришло осознание, что потеряла его навсегда.
Раньше мне помогала ненависть. Сейчас мне не хватает сил даже злиться. И это погано.
Главное — убедить его отдать сына мне, и мы наконец переедем из его дома. Вот тогда я вздохну полной грудью и освобожусь от него. А дальше время поможет, и я забуду его.
Ближе к вечеру поднимаю телефон и вижу пропущенный звонок и ниже сообщения, внутри меня все холодеет.
Илья.
С замиранием сердца открываю сообщение.
"Сына из садика заберу сам"
Обычное сообщение, но внутри – страх.
Сегодня я его увижу.
Он вернулся.
Вот и закончилась моя мнимая свобода.
Слова словно ком застревают в горле, дышать становится тяжело. Столько времени прошло, а я все еще чувствую себя так, будто это случилось вчера.
Пальцы дрожат, и я едва не роняю телефон.
Выгонит меня из своего дома? Какая мне отведена роль?
Захожу во двор и осматриваюсь вокруг. Все тихо и спокойно. Маленькие фонари вокруг дома уже горят. Ворота гаража открыты, а внедорожник у гаража – явный признак присутствия Ильи. В окнах горит свет. Охватывает неловкое чувство, как будто нарушила чью-то идиллию, вторглась в пространство, где мне не место.
Тихий и уютный вечер, но я тут чужая.
Делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Нужно собраться, показать, что я не боюсь. Мои руки слегка подрагивают, когда я тянусь к двери дома. Не успеваю открыть дверь, как она открывается, и на пороге появляется он. Илья.
Мы смотрим друг на друга, и время словно останавливается. Тихий вечерний воздух кажется наэлектризованным. Я не могу вымолвить ни слова. Просто стою, как парализованная, и смотрю на него, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. За эти годы я потеряла всякую надежду, и сейчас ощущение, что это всего лишь сон.
– Привет, – еле шевеля губами, здороваюсь я. Он кивает головой в ответ и смотрит в мои глаза, а мне хочется провалиться под землю от неловкости. Стою и смотрю, не зная, что делать дальше.
Можно ли мне вообще заходить в его дом?
А если выгонит? Куда идти?
Боже! Жизнь без сына станет пыткой.
– Что будет дальше, Илья?
– А как бы ты хотела?
В его голосе тон подтекста, понятий ещё какого!
– А разве важно, что я хочу?
Он поджимает плечи и пропускает меня в дом. Его безразличие ранит больше, чем ненависть. Может, я мазохист, но лучше бы мы поругались, может, тогда я бы понимала, каковы его эмоции. На трясущихся ногах прохожу мимо мужа. В нос сильной волной ударил его запах – терпкий аромат сандала, когда-то казавшийся мне квинт мужественности, теперь же – лишь горькое напоминание о былом.
– Сынок, – иду к сыну навстречу, а тот бежит в мои объятия. Кажется, в последний раз обнимаю его.