Джоуэлов страх достиг предела и обернулся напряженным любопытством. Сцена точь-в-точь как в кино. Может, так оно и было. Игра. Во всяком случае, он в жизни не сталкивался ни с чем подобным.
Они шли по дороге под деревьями — двое мужчин и парнишка, — и все, кто их видел, вероятно, сочли бы их братьями: два старших брата, в строгих костюмах, только что из большого города, приехали навестить младшего, одетого в джинсы и футболку, зарабатывающего на колледж в солидной гостинице.
Зарабатывающего на колледж.
Вот тут-то они и вернулись к начатому разговору — к деньгам и к тому, что им нужно.
Конечно, они вовсе не думали предлагать Джоуэлу Уоттсу большие тыщи, так что боялся он зря. Речь шла тем не менее о нескольких сотнях.
А интересовали их, как упомянуто выше, Колдер Маддокс и его смерть.
«Насколько мы понимаем, вы каждое утро приносили ему завтрак».
«Да. И всегда одно и то же. Вдобавок он просил почистить апельсин».
«Он давал вам чаевые?» — спросил один из мужчин.
«Гм… да, давал. Завтрак я носил туда каждое утро, даже когда смена была не моя. Мистер Маддокс очень дорожил порядком. И не потерпел бы перемен и нарушений. Сделай я что-нибудь не так, он бы устроил мне разнос».
«Он вам симпатичен?»
«Ну…»
«И да, и нет, верно?»
«Угу. Иной раз он бывал ужасно злым, но по большей части вполне ничего, по-моему. В общем-то я жалел его — все эти аллергии и прочее, вдобавок возраст. Друзей у него, похоже, было немного, но он вроде как и не стремился заводить их в большом количестве».
«Вы заметили?» — усмехнулся один из мужчин.
«Такое волей-неволей замечаешь, — сказал Джоуэл. — Но кой-какие друзья у него были, например миссис Портер. Она всегда находилась в его комнате и на пляже всегда была рядом. Иногда они и завтракали вместе».
«Что вы имеете в виду, говоря «она всегда находилась в его комнате»?»
«Ну, временами. Не то чтобы целый день, но подолгу. Она находилась там подолгу».
«У вас не возникало впечатления, что она остается с ним и на ночь, Джоуэл?»
К тому времени они успели одолеть изрядную часть дороги. Задавший вопрос остановился, присел на ограждение и закурил, а Джоуэл подумал: как только они закуривают, всё сразу всерьез. А еще — и это делает ему честь — подумал, как бы не наговорить лишнего и не навредить репутации Лили Портер. И сказал вот что:
«Нет. Я никогда не видел ее там по ночам. То бишь ни разу не видел ее у него в постели, когда приносил завтрак, — если вы это имеете в виду».
(Джоуэл, конечно, не знал, что Лили Портер практически всегда покидала постель Колдера в два-три часа утра, самое позднее в четыре. Я частенько слышала, как она осторожно открывает и закрывает двери и на цыпочках крадется по коридорам, вздыхая и таща с собой все свои причиндалы…)
«Расскажите о прошлой пятнице, Джоуэл», — сказал тот, что сидел на ограждении.
«Не знаю, что именно вас интересует».
«Вы принесли старикану завтрак, а дальше что?» — сказал второй; руки в брюки, он стоял посреди проезжей части, смотрел на гостиницу. Но отсюда ее вряд ли было видно, разве что одно-два окна, колпак дымовой трубы, кусочек крыши да верхушки деревьев.
«Я налил в чашку кофе, почистил апельсин и достал белые перчатки».
«Та-ак… А потом?»
«Может, вам любопытно послушать про белые перчатки?» — Джоуэл решил, что они заинтересуются.
«Мы знаем про белые перчатки, — отозвался один из мужчин. — Что дальше?»
«Я отдал ему газеты».
«Угу…»
Джоуэл услышал, как вдали, на солончаках, в стороне Холма Саттера, урчит автомобиль.
«Вы уверены, что он тогда был жив?» — спросил сидевший на ограждении.
«Когда?»
«В пятницу утром. В час завтрака».
«Должен был. Я…»
«Почему вы говорите «должен был»?»
«Ну, то есть был жив, — поправился Джоуэл. — Он умер в тот день, но гораздо позже. На пляже».
Тот, что стоял посреди дороги, произнес фразу, которая повергла Джоуэла в недоумение:
«Нам сказали иначе. Сказали, что он скончался у себя в комнате».
«Сожалею, — отозвался Джоуэл, — но вас ввели в заблуждение. Он умер на пляже».