Антураж вообще-то под стать совсем другой сцене, и в любое другое время так бы и было. Но сейчас, когда взошедшая луна обосновалась на небе, светила она на незадачливых людей, на айсберг и обреченную гостиницу.
135. — Ну, сказала я. — Что стряслось?
— Меня чуть не убили, — ответил Лоренс.
Сказал он это ровным голосом, просто, спокойно — без эмоций. Потом отхлебнул изрядный глоток виски и тяжело вздохнул.
— Плохо дело. Куда хуже, чем мы думали. Они затевают какой-то отчаянный гешефт. — Он кивнул в сторону Мыса. — У меня скверные предчувствия. Ты себе представляешь, кто там собрался?
— Пожалуй. — И я выпалила имена.
Лоренс присвистнул. Его список был покороче. Фактически там было всего одно имя — Доналд Молтби, шеф ЦРУ.
— Куда ты ходил? — спросила я. — И что значит «чуть не убили»?
Он рассказал, что пошел на парковку рассчитывая разведать кое-что по автомобилям и номерным знакам. И обнаружил, по его словам, целую армаду правительственных лимузинов и машин секретной службы, в большинстве «кадиллаков» десяти-двенадцатилетней давности, но с движками повышенной мощности. Все они стояли на задворках «Пайн-пойнт-инна», и с дороги их видно не было. Лоренс делал вид, что забрел туда случайно, прогуливался, примечая номера округа Колумбия, — вот тут-то и подкатил новый автомобиль, из которого вышел цеэрушник Молтби с двумя агентами. Лоренс держался в тени, глядя, как они направляются к задней двери «Инна», но когда все трое исчезли в доме, сглупил — вышел на свет и тотчас услыхал окрик «Эй вы!»
— Конечно, я побежал, — сообщил мне Лоренс.
Однако ушел он недалеко.
Не успел добраться до безопасного места — фасадной парковки, — как другой голос крикнул: «Немедленно остановитесь! Вы арестованы!»
— Я ушам своим не поверил. Испугался, конечно, и был в замешательстве. Арестован — за то, что ходил по парковке? Бред какой-то. — Лоренс отхлебнул виски и продолжил: — К тому же арест мне совершенно не улыбался и с точки зрения профессиональной. Врач с судимостью карьеры не сделает.
Словом, он пригнулся и, прячась за машинами, побежал дальше. Тут выстрел и прогремел.
— Господи!
— Да-а… Я так перепугался, Ванесса, что намочил штаны. Вряд ли стоит говорить, что никогда раньше в меня не стреляли. Во Вьетнаме я не был, живу не в Нью-Йорке, не в Чикаго, не в Детройте. В Стамфорде не убивают почем зря, на каждом шагу. Но так или иначе, я умудрился от них улизнуть.
По всей видимости, «их» было двое, и они преследовали его до дверей гостиницы и дальше.
— Внутри преимущество было на моей стороне, — сказал Лоренс. — Им пришлось спрятать пушки и прикинуться образцовыми гостями. Они упустили время, а я его выиграл. Нырнул в первую попавшуюся дверь и спрятался в туалете.
Я молча кивнула, думая о том, куда привела меня собственная одиссея, когда Лоренс в ходе своей укрылся в туалете.
— Счастье, что я здесь, — сказал он. — Мог бы кончить в морозилке, вместе с Колдером.
Потом я рассказала о своих приключениях.
Лоренс с сомнением воспринял мою затею с карточкой, оставленной у Лили на подушке, вкупе с мятными шоколадками.
— Вполне возможно, что найдет ее миссис Маддокс.
Однако он согласился, что мы оба не пожалели отчаянных усилий и шли на огромный риск.
А потом Лоренс обронил фразу, которая сперва удивила меня, хотя теперь, задним числом, ничего удивительного я тут не вижу.
— По-моему, нам надо притормозить, Ванесса.
— Притормозить?
— Да. Затаиться, подождать и посмотреть, что будет.
Сидя с ним рядом, я поплотнее запахнула полы китайского жакета. Мне бы, пожалуй, не повредило немножко глухой закрытости «дамы с камелиями», я чувствовала себя чуточку слабой и очень одинокой.
— По-твоему, нам нужно оставить это дело? — спросила я.
— Мне кажется, стоит подождать и посмотреть, что узнали те, кто следил за нами.
Выстрел определенно сделал свое дело, как сделал свое дело собственный Лоренсов наскок на Петру. В результате оба притихли.
Я хотела было запротестовать, напомнить ему как далеко мы продвинулись и как близко подошли к ответам. Хотела настоять, чтобы мы не выходили из игры хотя бы до тех пор, пока не выручим Лили. Но, взглянув на него — бледного в лунном свете, костлявого, растрепанного, — поняла, как справедливы мои подозрения, что Лоренс нисколько не сочувствует Лили Портер и ее незавидному положению. Какие бы цели он ни преследовал в наших изысканиях, ему вовсе не хотелось рисковать, и потому он предпочел отступить, не оставаться же на линии огня, куда его нежданно-негаданно занесло.