Она шагнула ко мне раскрыв объятия, но я вновь отступила на шаг. Откуда-то взялись силы на глубокий вздох и ту отповедь, которую я хотела произнести.
— Я не могу, мам. Правда, не могу. Сейчас. Но ты должна знать, я не стану вешать вину за все только на вас, ведь сама виновата не меньше.
— Ты теперь нас ненавидишь? — мне было жаль видеть боль в ее глазах.
Жаль видеть в них слезы. Жаль быть их причиной. Но лгать я не могла.
— Нет, — честно ответила я, — Не ненавижу. Мне просто очень плохо, понимаешь? Ведь меня предали те, кому я доверяла больше всего на свете. Мои самые близкие люди.
— Я не могла представить, что у вас настолько все серьезно. Что ваши чувства такие…. Если б только знать, ни я, ни папа бы никогда….
— Я надеюсь, что это так, — повторила я, — Иначе я зря заставила вернуться Олю, считая, что она здесь в безопасности. Иначе зря пытаюсь понять и принять. Время покажет. Опять только оно, видишь? Только ему под силу или доказать что я ошибаюсь, или позволить когда-то нам всем собраться и поговорить как раньше. Снова стать семьей.
— Я буду очень этого ждать.
— Я тоже, — застегнув чемодан и перекинув через плечо сумку с ноутбуком, я вышла из комнаты. Обняла на прощанье Олю. Попросила ее помнить о нашем разговоре в машине, в котором пыталась объяснить мотивы поступка родителей и просила понять их, внять тому, что они рассказали ей правду прекрасно осознавая последствия. И еще не переносить мой с ними конфликт на отношения с ней, пообещала «не пропадать». А когда входная дверь тихо закрылась за спиной ощутила облегчение, которое бывает, когда точно знаешь, что поступила правильно.
Артем нервно мерял шагами небольшую площадку перед парадным. Увидев меня, забрал чемодан и крепко сжал на миг в объятиях.
— Как ты?
— Все прошло по плану, — прошептала ему в грудь, — Надеюсь.
Воскресенье мы провели так же, как и пятницу только без болезненных откровений и с намного большим количеством еды, казавшейся неимоверно вкусной. В понедельник же так или иначе предстояло расстаться на несколько часов, что оказалось проблемой. Ведь время, проведенное на расстоянии максимум вытянутой руки, несколько успокоив и излечив успело вызвать зависимость от возможности видеть, касаться, обнимать и целовать ежесекундно. Но это не отменяло мира за стенами нашего дома, его правил и законов. Потому я отправилась объяснять боссу пятничный прогул, а Артем — продолжать работу в клубе. Игорь, как оказалось, планировал открыть еще пару филиалов, потому дел невпроворот.
Меня не слишком-то беспокоили возможные последствия пятницы. Даже если уволят, вариантов с моим резюме полно — на улице уж точно не останусь. Однако начальник отнесся с пониманием к моим весьма скудным и туманным, но переполненным искреннего раскаяния объяснениям. Я отделалась «отгулом» за свой счет и муками совести. Ведь нечасто встречая подобную лояльность по отношению к себе, я научилась это ценить.
Неделя пролетела незаметно. Я с головой погрузилась в работу не только с целью хоть как-то отблагодарить босса, но и затем, что б не тосковать об Артеме каждую секунду разлуки. Он сам звонил и писал почти каждый час, приезжал в обеденный перерыв, умудряясь при этом посещать необходимые встречи и заниматься делами. Как, интересно, они с Игорем плодотворно уживались на одной территории, учитывая их весьма и весьма непростые отношения было загадкой для меня.
Вечерами мы отправлялись ужинать каждый раз в какое-то новое место и таким образом я знакомилась с картой хороших ресторанов столицы. После отправлялись домой, а утром — свеженькие и бодрые, будто спали полноценных восемь, а не в лучшем случае три-четыре часа, спешили по делам.
В субботу Артем отправился в гараж что-то чинить в мотоцикле, и я использовала это время на попытки приготовить ужин. Изучение рецептов и поход в супермаркет за продуктами наполняли меня уютным теплом, которого я раньше не ощущала. А паста с креветками, кстати, вышла на ура. И вовсе не потому, что мы предварительно использовали кухонный стол далеко не по прямому назначению и потом было все равно что есть.