Цветы и венки. Много-много. Фотография — на ней Слава широко улыбался.
Красивый. Беззаботный. Молодой. Слишком, слишком молодой чтоб умереть.
Оля что-то шептала Олегу. Бледный как смерть, сгорбившийся от горя, он выглядел постаревшим на десяток лет. Валерия почти не сводила с сына покрасневших заплаканных глаз, будто в страхе, что и он может исчезнуть. Павел поддерживал ее под локоть, хоть сам едва стоял на ногах. Карина рыдала в голос, повиснув на ней с другой стороны.
Игорь сосредоточенно следил за обстановкой, а Ира жалась к нему, пытаясь игнорировать замешательство, вызванное количеством «людей из прошлого Игоря».
В разношерстной толпе множество знакомых лиц. Одноклассники Артема — как же трудно глядя на некоторых сопоставить полустертые временем из памяти образы с ими нынешними. Несколько ребят из класса Олега — растерянные и испуганные, они выглядели еще совсем детьми. Бизнес партнеры разной степени тесноты сотрудничества с тоскливым смятением, нагнетаемым местом и событием на лицах, которое в нужный момент сменялось участливым и скорбным.
Когда мы направились к выходу, взгляд выхватил очертания памятника Серому. На краткий миг мне показалось, что это он, а не мраморная статуя, стоял там и глядел на нас с Артемом с улыбкой. Знал ли он тогда правду? Вряд ли Артем поделился планами, однако старший брат знал и понимал его слишком хорошо. Быть может то его напутствие было скорее от обиды на меня за то, что поверила? Теперь не узнать. Да и не так оно важно, в общем-то.
«Я присмотрю за ним, обещаю», — мысленно пообещала.
Чуть позади шагал Коля. Вот кто почти не изменился. Честное слово, если б не аккуратно подстриженные темные волосы и строгое черное пальто вместо кожанки «на все времена», то он выглядел бы точно таким же, каким я его запомнила. Правда на ранее очень темпераментном лице, теперь при виде меня рядом с Артемом едва-едва отразилось удивление. И светло карие глаза сейчас смотрели иначе — спокойно и уверенно. Между собой мужчины обменялись лишь неловким рукопожатием и крайне холодным приветствием.
— Замерзла? — Артем обхватил меня за плечи. Я покачала головой, но прижалась крепче в инстинктивной потребности как можно полнее ощутить — он рядом. В порядке настолько, на сколько возможно сейчас.
В такие мгновенья тревога за него немного отступала. Но только чтоб потом нахлынуть с новой силой. Ведь требование больше не обращаться к нему за помощью, было последним, что Артем сказал Славе. И вопреки отсутствию малейшей причины винить себя в случившемся, он все равно делал это, как и я.
Вот только это не я со Славой выросла, это не мне он был каким-никаким другом вопреки всему. И это не я переживала все в себе, через силу делясь лишь малой толикой эмоций из-за губительной словно яд гордости. И наконец, это не я лишь несколько месяцев назад «завязала». Последний пункт очевидно беспокоил Игоря, и он своим усиленным контролем лишь усложнял все. Я же просто приказывала себе не паниковать без причин, вести себя «обычно» и как можно реже думать о том, что Артем может как-либо сорваться. Он сам был предельно собран, спокоен и рассудителен. Постороннему могло бы показаться, что этот мужчина если и переживает, то отлично держит себя в руках. А я всем своим существом чувствовала его подавленность, растерянность и боль, корень которых был далеко не только в смерти Славы.
Тишина в зале ресторана казалась живой, темной и пугающей столь же, сколь и нарушавшие ее голоса и всхлипы. Боль. Безысходность. Отчаянье. Много спиртного. Настолько, что казалось оно витало в воздухе. Но душно стало не из-за этого, но потому как спешили некоторые «гости», произнеся приличествующие событию слова, поскорее использовать возможность сойтись с нужными им людьми.
— Вика, давай на улицу выйдем? — кажется, Оля разделяла мои чувства. Не хочу оставлять Артема, но он сейчас разговаривал с Павлом, потому звать его с собой неловко.
Встала и мы вышли. Втроем — Ира поспешила присоединиться.
— Долбанное сборище стервятников, — выплюнула она, едва мы накинув пальто вышли на улицу, — Такое впечатление, что они на афтепати какого-то бизнес форума.
— Для многих так и есть, — я полной грудью вдохнула сырой вечерний воздух. Уже стемнело и на обочинах зажглись фонари. В нескольких шагах от нас прохожие спешили поскорее убраться с промозглой улицы. По дороге взад и вперед сверкая фарами носились автомобили.