Она самодовольно улыбается.
– Я всегда ходила за тобой по пятам и слушалась тебя… как послушная собачка. А сейчас твоя жизнь в моих руках… Как это приятно. Один выстрел – и все кончено.
Девушка, которую я совсем недавно считала своей подругой, произносит эти слова с таким наслаждением и восторгом, что по моей коже пробегают мурашки. Такие мысли не могут появиться в голове здорового человека. Желание играть с жизнями людей – это противоестественно.
В этот момент мне становится по-настоящему жутко. Конечно, Хлоя не могла рассказать мне все это просто так. Излив мне свою душу, она выстрелит. За вторым убийством идет третье…
– Хлоя, хватит! Прошу тебя. Опусти пистолет, – произношу я, только для того, чтобы потянуть время.
В этот момент в сумке начинает звенеть телефон.
От неожиданности рука Хлои дергается, а мое сердце уходит в пятки. Лишь одно ее неловкое движение – и пуля пронзит мое тело.
– Брось сумку, Лиза, – спокойно произносит девушка, чуть склонив голову в бок, – Во-он в тот угол.
– Зачем? Если я не отвечу, за меня будут беспокоится. Может, лучше взять трубку и сказать, что все в порядке?
– Я сказала, брось сумку! Я ведь знаю тебя. Возьмешь трубку и расскажешь обо всем, несмотря на то, что к твоему виску приставлен пистолет. Ты не видишь границу между смелостью и безрассудством.
В этом она права. Скорее всего, я бы так и поступила. Я кидаю сумку на пол, но во мне загорается надежда. Возможно, меня начнут искать и найдут раньше, чем Хлоя нажмет на курок. Хотя я привыкла всегда надеяться на себя… в этой ситуации от меня мало что зависит.
– Умница, – одобрительно кивает Хлоя.
Я молча смотрю ей в глаза, но не нахожу в них ничего, что видела раньше.
– Ты с легкостью могла бы поступать в театральный, – произношу я в слух, – У тебя прекрасно получалось изображать того, кем ты не являешься, очень много лет… просто талантище.
– Знаю, но спасибо за комплимент. А у тебя мастерски получалось подделывать чувства.\
– О чем ты?
– Бедный Макс… Ты ведь никогда его не любила. А он ведь был с тобой таким заботливым и обходительным. Ну просто мечта, а ни мальчик. Но ты предпочла того, что делает тебе больно, физически и морально. Подруга, да ты ведь больна… Интересно, что это – стокгольмский синдром или обыкновенный мазохизм?
После этих слов с ее губ слетает тихий смешок.
Словами бьет под ребра так же сильно, как мастер по боевым искусствам…
– Такое бывает, Ло. Когда люди скрывают свои чувства за маской равнодушия или даже неприязни. Или ты считаешь, что это хуже, чем безответно любить парня своей подруги и наблюдать за тем, как они не могут друг от друга оторваться..? – едко произношу я, на секунду забыв о том, что на меня направлен пистолет.
На губах Хлои появляется жуткая улыбка.
– Зачем наблюдать? Хм… и только смерть разлучит их… где я слышала эту фразу?
Я отвожу взгляд, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Как мы не смогли разглядеть монстра в человеческом облике? И много ли таких ходит по Земле?..
– На самом деле, в начале нашего диалога я тебе чуть-чуть наврала. В моих планах с самого начала была твоя смерть. Но я думала, что Шон справится с этим без меня… Ведь я вам обоим подкинула ту мысль, от которой вы не могли избавиться. За этим было очень забавно наблюдать… Мне даже напрягаться не пришлось! Я лишь сказала Уайту пару слов о вас с Брендоном, а тебе напомнила о том, что может значить эта глубокая фраза: «Он последний видел ее в живых». Подбросила Шону дневник… Он ведь проверял все алиби, кроме твоего. А ты не могла даже подумать, что кто-то из твоих друзей способен на убийство. А потом записи в дневнике, два так кстати подвернувшихся покушения на тебя… мне даже не пришлось ничего придумывать. Все так удачно сложилось! Только кое-чего я все же не учла. Просто не знала, что степень человеческого идиотизма может достигать таких размеров! Подумать только… всю жизнь ненавидели друг друга, а потом поняли, что это была вовсе не ненависть. Идиоты. Если бы не вы, мне бы не пришлось снова пачкать руки.
Как же противно это слушать…
– Слишком много грязи и крови, Хлоя. Ты ведь понимаешь, что тебя очень скоро найдут? Шону нет сейчас никакого смысла меня убивать, и полиция это понимает. Обнаружив утром меня мертвой, они быстро придут к нужному выводу.
Я совсем не уверена в своих словах, но Хлоя об этом не узнает. Ее выражение лица становится задумчивым, чуть смягчается.
– Может быть… – размышляет она, – Тогда, может, мне убить и себя? Я не буду сидеть за решеткой. Никогда. Я лучше умру.
– Ты не сможешь этого сделать, Хлоя, – произношу я с улыбкой, – Думаешь, так просто нажать на курок пистолета, приставленного к собственному виску?