Когда заканчивается терапии, я облегченно выдыхаю и стараюсь уйти как можно скорее. На удивление Саманта не догоняет меня. Именно поэтому я решаю сбежать в сад хотя бы ненадолго. Мне просто нужен свежий воздух и тишина. Я хочу побыть наедине с собой.
Вспомнив расположения, которое мне показывала Одри, я медленно плетусь в сторону сада. В голове столько мыслей, что мне становиться тяжело дышать. Гнев так сильно бурлит во мне, что я готова что-нибудь разрушить. Где-то в глубине души я понимала, что не стоило так выражаться на групповой терапии, но ничего не могла с собой поделать. Слишком прочно один из семи смертных грехов пустил во мне корни. Он сжирал и затуманивал мой разум.
Я столько раз заглядывала в себя и пыталась вспомнить, что было до трагедии, как мы жили, какой я была, какой была старшая сестра, но совсем ничего не помнила. Совершенно ничего. Я не могла вспомнить, как она выглядела. Какой она была. Ни помнила, какой был отец до всего этого, и какой была мама. Будто я начала существовать только после трагедии.
Эта боль от потери воспоминаний, и от отношения родителей к этой ситуации заставляла меня вспахивать внутри и сжигать все на своем пути в этом пламени. Этот пожар был неутолим, он питался моим гневом и страданием близких мне людей.
Выхожу в сад и глубоко вдыхаю. Свежий воздух обжигает легкие, и я чувствую, как на глазах наворачиваются слезы. Сглатываю противный ком и направляясь к лавочке под большим тернистым кустом. Даже издалека я вижу его шипы и невольно сравниваю его с собой. Он красивый, у него большие фиолетовые цветы, только вот стебли покрыты длинными большими шипами. Разве в таком заведении разрешены такие растения? Кто-то может порезаться об них, а при желании распороть себе вены.
Усаживаюсь на деревянную лавочку и прикрываю глаза. Солнце что отчаянно пробивает себе путь через плотные тучи, ласково касается моего лица. Оно будто дарит мне свое тепло и говорит о том, что все наладится. Только вот право ли оно?
Ветер ласково играет волосами, связанными в косу и я распускаю ее, давая белокурым волосам свободы. Если мне не видать свободы, то пусть они познают это чувство. Снова прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Белые облака, зеленая трава, голубое небо. Да, мой маленький мир, где существую только я. Только я и некто больше. Там нет проблем и нет забот. Только спокойствие и тишина.
Чувствую на себе взгляд и резко раскрываю глаза. Пере до мной стоит парень Айды, тот самый, что наблюдал за мной в столовой. Мое сердце снова делает сальто назад, а дыхание сбивается. Страх сковывает меня, но я стараюсь взять себя в руки.
-Привет. – он склоняет голову набок и достает из кармана штанов пачку сигарет. – Будешь?
-Не курю. – резко отвечаю я. Все внутри меня кричит о том что бы я бежала, но гордыня заставляет меня остаться. Я недолжна, показывать своего страха.
Парень усмехается и усаживается на скамейку рядом со мной. В нос ударяет запах сигарет и лосьона для бритья. Я буквально чувствую от него исходящую угрозу, но он спокойно достает сигарету из пачки и подкуривает ее. Я вижу, как поднимается его грудь, когда он делает глубокую затяжку, а потом выпускает белый дым.
-Надолго здесь? – его голос звучит дружелюбно, но я чувствую стальные нотки.
-Нет. – резко отвечаю я мысленно давая себе пинок подняться и уходить подальше от него.
-Фредди. – протягивает он мне руку, зажимая сигарету в другой руке. Его серые глаза, словно холодная сталь, которая может нанести тебе ни одну рану.
-Ребекка. – я пожимаю его руку чувствую как по сине пробегает неприятный холодок. Лишь секунду длится наше рукопожатие, а потом я резко отдергиваю руку.
Мне хочется помыть руку с мылом, но я продолжаю сидеть на лавке. Ветер снова принимается играть моими волосами, и я убираю их за уши, что бы они, не лезли в лицо.
-И как ты здесь оказалась Ребекка? – он снова делает затяжку и выдыхает едкий дым. Что-то на краю моего сознания шепчет мне о том, что я тоже когда-то пробовала курить, но я тут же отгоняю от себя эту мысль.
-Убила человека. – почему-то бросаю я и поднимаюсь со скамьи.
Я не вижу его лица и не оборачиваюсь когда снова захожу в здание. Я иду с гордо поднятой головой, а в голове, словно птица в клетке бьется мысль о том, что кажется, я не соврала.