С грохотом закрываю дверь своей комнаты и швыряю сумку на кровать. От злости и обиды хочется кричать и крушить все на своем пути. Подхожу к окну и со злости дёргаю красивую дорогую тюль. Та трещит по швам, и когда я повторяю свое действия, тонкая ткань рвется и вместе с гардиной летит на пол.
От злости я буквально рычу и переворачиваю прикроватную тумбочку, на которой стол дорогой хрустальный светильник. Хрусталь со звоном разбивается на маленькие осколки, но мне этого мало. Сегодня я забыла принять свои таблетки, а мой личный психолог ушел в отпуск, мой гнев становится неуправляемый.
Следом за тумбочкой летит мягкий пуфик, стоявший возле гардеробной. Дальше я переворачиваю матрас, на котором пять подушек и теплое одеяло. Я снова кричу от злости и с силой запускаю телефон в стену. Тот с грохотом разбивается, падая на пол.
Ненавижу! Ненавижу их всех!
Ненавижу психолога, который так не вовремя решил отдохнуть семьей на море. Ненавижу отца, который решил сдать меня в дурдом! Ненавижу мать, которая его поддержала в этом решении! Ненавижу, что весь мир встал против меня, и я ничего не могу с этим поделать.
Я крушу комнату совсем не беспокоясь о том что мать вероятно все это слышит и уже вызывает на помощь отца или того хуже врачей. Я продолжаю крушить комнату, совсем не заботясь, сколько денег отец потом отдаст за ее восстановление. Мне все равно, что возможно младший брат вернулся с тренировки, и сейчас вероятно успокаивает мать, которая плачет от безысходности.
Мне все равно на то, что они сейчас думают! Они предали меня. Слезы застилают глаза и я, облокотившись спиной о стену сползаю по ней. От ярости тело бьет крупная дрожь. Внутри меня становится так пусто и одиноко, что я обнимаю себя за плечи, что бы согреться. Мне так больно и горько, что на какое-то время я забываю о том, что я в очередной раз разгромила комнату.
По коридору слышаться торопливые шаги, и я соскакиваю на ноги. На автомате запираю дверь на замок. Руки дрожат, но я справляюсь. Слезы продолжают течь по щекам размазывая дорогую косметику. Я не пытаюсь их остановить, прижимаюсь спиной к двери стараясь унять дрожь. Меня трясет, и даже когда я осознаю что, меня ждет впереди, я не могу унять ярость, которая снова поднимается во мне.
Мистер Уэйн – мой личный психолог всегда говорит мне, что мой гнев меня погубит. Я должна научиться его контролировать, но каждый раз я проигрываю это схватку с сомой собой.
В дверь стучат. Я вздрагиваю и закрываю рот рукой в попытке остановить громкий всхлип. Глупо делать вид, что все хорошо и прятаться здесь, если за дверью отец он войдет в эту комнату любым путем.
-Ребекка открой дверь. – спокойный голос отца за дверью подтверждают мои мысли. Его голос спокоен, но это обманчивое мнение. – Прекрати вести себя как ребенок и открой эту чертову дверь. – снова командует. Я горько усмехаюсь, убирая руку ото рта.
-Поздно папочка, твоя дочь окончательно сошла с ума. – снов грублю я ни чувствуя вины за свои постыдные действия.
-Ребекка, это хороший пансионат, где тебе окажут должный уход. Это не психиатрическая больница и не дурдом, как ты выразилась у меня в кабинете. Так есть СПА и бассейны, фитнес залы и хорошие психологи. Тебе нужна помощь милая, прошу пойти нам навстречу и дай возможность тебе помочь. – я представляю как отец прислоняет свою большую ладонь к моей двери а его серые глаза печальны. В какой-то момент я даже порываюсь открыть дверь, но потом вспоминаю, как он сообщил мне эту новость и ярость снова захлестывает меня.
-Мне не нужна помощь, я абсолютно здорова. – кричу я отходя от двери запуская руки в волосы срывая резинку. Белокурая копна рассыпается по плечам.
-Ты больна милая, позволь нам помочь. – это мама. Вероятно она тоже там. Я представляю, как она стоит за спиной отца и глотает слезы. Нет, мне совсем не жаль ни ее, ни отца.
-Убирайтесь прочь, мне не нужна помощь! – хватаю с туалетного столика духи и запускаю их в дверь. Бутылек ожидаемо разбивается и его содержимое разливается на полу. Комнату заполняет запах ванили, это были мои любимые. Отец подарил мне их на рождество.
-Прости родная, ты не оставляешь нам другого выхода. – дверь под напором прогибается.
Я отхожу назад к окну. Под туфлями скрипит стекло и в какой-то момент моя нога подкашивается, и я падаю на пол. В руку впиваются осколки от разбитого светильника. Мой белый пиджак начинает пропитываться кровью. Смотрю на свою руку. Чуть выше ладони торчит осколок хрусталя. Выглядит так, будто я решила перерезать вены. Выдергиваю осколок и бросаю его на пол. Рукав белоснежного пиджака окрашивается в багровый цвет.