-Наверное, хорошими. – честно отвечаю я, потому что все что было до смерти сестры, я не помнила. Адриан молчит, внимательно смотря на меня в ожидание ответа. – После смерти сестры, мне снились кошмары, и отец с мамой часто приходили ко мне в комнату по ночам. Успокаивали. Это считается хорошими отношениями? – спрашиваю я, чувствуя как больно колет сердце от теплых воспоминаний.
-Почему они испортились потом? – Адриан делает записи и снова поднимает на меня взгляд зеленных глаз.
Я долго молчу, прежде чем ответить.
Почему же они у нас испортились?
-Однажды я словно очнулась ото сна, и поняла, что в доме никто не говорит о трагедии. Я не нашла ни одной фотографии сестры, не могла вспомнить ее имя. Спрашивала об этом Бена, но оказалось, что он ее даже не помнит. Будто ее и не существовала. – слезы душат и я сглатываю ком. Зачем я рассказываю ему все это? Зачем пускаю туда, куда не следует? Но, тем не менее, я продолжаю. – Я начала расспрашивать об этом родителей. Отец злился и запретил мне узнавать про нее, мать плакала и уходила от разговора. Я злилась. Очень сильно и много. На фоне этого у меня начались проблемы с агрессией. – я снова замолкаю. Облизываю пересохшие губы и прикусываю язык. Мне хочется снова выставить стену и повесить замок, но почему-то я уже не могу остановить поток своих слов. – Я пыталась найти ее могилу, и не нашла. На фоне всего этого у нас начались ссоры, непонимание, ненависть. И вот я здесь.
Адриан долго молчит. Его взгляд смягчается. Он, как и в прошлый раз откладывает блокнот и пододвигается ближе ко мне.
-Ты скучаешь по ней? – Адриан смотрит так, будто хочет меня защитить от всего мира, но расстояния между нами не сокращает.
-Очень Глупо наверное скучать по человеку которого не помнишь. – честно признаюсь я.
-Это не глупо Ребекка. Ты любила ее, она была частью тебя. Скучать по ней – это нормально. – в глазах мужчины столько жалости ко мне что я снова начинаю выстраивать стену. Кирпичик за кирпичиком. Не нужно меня жалеть. – Это тяжёлый для тебя разговор. – Адриан кивает своим мыслям и снова берет в руки блокнот.
Оставшейся время он спрашивает меня о незначительных вещах. Нравиться ли мне новая комната, как прошло мое первое знакомство со шваброй и тряпкой. Как мне местная еда и всякую чепуху.
Когда наша встреча подходит к концу, Адриан вежливо ждет, что я попрошу его взамен моей откровенности о сестре. И я уже знаю, что это будет.
-Я хочу личное дело Фредди, просто пролистать его. – уверенно произношу я смотря как округляются глаза Адриана.
-Зачем тебе это? – Адриан быстро берет себя в руки, но я вижу, как в его глазах проскользнуло беспокойство. – Он к тебе пристает?
-Нет. – снова вру я стараясь выглядеть как можно спокойнее. – Просто ради любопытства. Он загадочная фигура, опасный, сильный. Мечта всех девушек. – снова вру я стараясь не показывать ужаса когда вспоминаю наше столкновение в туалете.
Адриан молчит. Я вижу, как он борется с самим с собой. Если он даст мне его личное дело, сильно подставит себя. Это врачебная тайна, и не думаю, что за это его поглядят по головке. Мужчина медлит, устало прикрывая глаза, и неравно потирает шею.
-Это очень опасно. – начинает он, и я согласно киваю головой. – Если кто-нибудь узнает…
-Это останется между нами. – на этот раз я не лгу. Распространять о нем информацию я и вправду не собиралась. Мне нужно лишь узнать кто он такой.
Фредди затеял опасную игру, и он не оставит меня в покое. Поэтому мне нужна информация о нем, что бы я знала, как защищаться. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Мне нужно чуть-чуть приоткрыть завесу тайны, имя которой – Фредди. Все его секреты я знать не хотела, но немного осведомленности не помешает.
Адриан встает с кресла и подходит к шкафу. Я вижу, как пробегают по полкам его глаза, ища нужное имя, а потом он достает увесистую папку. Мужчина подходит ко мне и протягивает документы. Дрожащей рукой я принимаю увесистый предмет и опускаю его на колени. Адриан снова усаживается в кресло, внимательно наблюдая за мной.
Раскрываю папку, и с первой же странницы на меня смотрит Фредди. На фотографии он выглядит младше, можно даже сказать как подросток. В левом ухе небольшая сережка. Он ухмыляется с фотокарточки и от его улыбки у меня как обычно появляется дрожь.
Первая строка его досье звучит как: Томас Уэсли двадцать семь лет. Томас? В голове снова проскальзывает воспоминание, которое быстро ускользает от меня. Томас. Верно, я всегда знала, что настоящее его имя Томас. Я знаю это так же хорошо, как и свое имя, только вот откуда? Переведен в пансионат из колонии строго режима, где отбывал срок семь лет.