Я стаю по левую сторону от родителей в брючном костюме. На мне белая блузка и синий костюм с пиджаком. Светлые волосы волнами спадают ниже груди. Голубые глаза святятся счастьем. На фото я совсем другая. Девушка с фото кардинально отличается от той, что сейчас смотрит на меня из зеркала. И дело даже не в макияже и хорошем уходе. У меня изменился сам взгляд.
Бережно провожу рукой по фото, игнорируя боль в груди, и ставлю фото в новой рамке на комод. Это самое дорогое, что у меня есть. Моя семья. Жаль отец этого не понимает.
Дальше в пакете я нахожу духи, которые купила незадолго до моего прибытия в Янтарной лисице. Кое-что из косметики и приятные женские штучки не могут не радовать, что наталкивает на мысль, что этот пакет собирал совсем не Бен. Вероятно, ему помогала мама, и от этой мысли внутри разливается приятное тепло.
Я отставляю пакет в сторону с мыслью, что разберу его после, вместе с вещами из сумки которую мне отдала Одри, когда меня пересилили в эту комнату. Руки так и не доходили посмотреть, что мне передали родители.
Во втором пакете мои любимые круасаны из кафе, которое я посещала, чуть ли не каждый день и небольшая коробка трюфельных конфет. Бен слишком хорошо меня знает. Достаю из бумажного пакета круасан и вдыхаю приятный запах. Выпечка еще теплая, значит, Бен купил их совсем недавно. Без стеснения откусываю любимое лакомство, и несколько крошек падает мне на грудь.
-Где ваши манеры леди? – Бен смеется, наблюдая, как я стряхиваю крошки и снова откусываю кусок.
-Спасибо, ты самый лучший брат. – с набитым ртом отвечаю я чувствую как лакомство тает во рту. Я готова буквально стонать от наслаждения.
-Скажи мне то, чего я не знаю. – смеется Бен перехватывая у меня недоеденный круассан.
-Эй! Верни. – я тянусь к брату, но тот с лукавой улыбкой отправляет его в рот довольно пережевывая.
-Так как у тебя дела Бекка? – Бен тут же становиться серьезным и я понимаю, что нас ждет непростой разговор.
Глава 9
Как дела? Я раз за разом прокручиваю вопрос Бена у себя в голове, что бы дать адекватный ответ. Вспоминаю все то, что со мной произошло за этот короткий срок и натягиваю улыбку.
-Все хорошо Бен. – без стеснения вру я и взгляд светлых глаз брата говорит мне о том что мой обман он раскусил.
-Бекка, я знаю тебя. Мне стоит волноваться? – брат смотрит на меня серьезно. Слишком по-взрослому.
-Бен, - начинаю я. – Ты помнишь что-нибудь о нашей сестре? – задаю я самый главный вопрос. Брат хмурит брови, нервно потирая шею.
За все время, что прошло с момента трагедии мы разговаривали об этом лишь раз. Тогда Бен сказал мне, что ничего не помнит, и то, что даже не знает, как она выгладила. Помню, отец тогда услышал наш разговор и дома был скандал. Он кричал на Бена и на меня, требовал того что бы мы даже не вспоминали об этом. Тогда у меня случился первый приступ агрессии. Я так кричала на него, пытаясь заставить его рассказать хотя бы что-нибудь, но в итоге он просто ушел. Он ушел, не сказав, ни слово.
Смотря сейчас на Бена, я буквально видела, как в его голове крутятся шестеренки. Бен долго молчал, прежде чем ответить мне.
-Я помню, как ее занесли в дом. Она вся была в крови. – брат делает глубокий вдох. Да, Бену тогда едва исполнилось шесть. – Помню, как плакала мама, и как отец прижимал ее к себе. – в комнате наступает тишина. Я вижу, как Бену дается тяжело этот разговор. Парень буквально вытаскивает из себя эти воспоминания, которые мы должны были похоронить вместе с ней. – Она не произнесла ни звука. Даже когда приехала скорая и ее стали забирать, я слышал только крик отца и плачь мамы. А она не издала ни стона. – тихо добавляет брат.
-Мне так жаль, что ты видел все это. - я дотрагиваюсь до большой ладони брата и сжимаю ее в знак поддержки.
Бен так же молча, сжимает мою руку и его глаза встречаются с моими. Я вижу в его голубых глазах отчаянье, вину и страх. Бедный мой брат, в таком возрасте увидеть весь этот ужас.
-А что помнишь ты Бекка? – брат задает этот вопрос осторожно. Будто боится обжечься или спугнуть меня.
-Я, помню этот момент. – я говорю о воспоминаниях Бена, но на самом деле для меня это выглядело немного иначе.
Я помню, как видела отца, и то, как рядом плакала мама. Видела кровь и чувствовала, как плохо мне было. Это было мое последнее воспоминание о той трагедии. В тот день моя жизнь разделилась на «до» и «после». В тот день карты легли совсем не так как мне бы того хотелось. Помню, как смотрела в полок в попытке отыскать на белоснежной поверхности трещинки, но их не было. В той комнате не было ни одного изъяна, что бы отвлечь мое внимание от боли. Она была не просто моральной, она была физической. Тогда мне казалось, что мое тело раскалывается на миллион осколков.