Этот уикенд будет по-настоящему счастливым. Он явно стоил того вранья что я наплела родителям что бы они отпустили меня. Мы стоим, молча наблюдая как солнце, скрывается за горами, даря последние отблески лучей. В воздухе витает аромат сосен и озерной воды.
-Не замерзла? – мужской голос над ухом. Теплое дыхание шевелит волоски на затылке. – Я разжёг камин. Идем в дом?
Бросаю последний взгляд на заходящее солнце и согласно киваю.
Открываю глаза. В палате светло. Переворачиваюсь на спину и осматриваю потолок. Нет на нем сейчас никаких теней и крючковатых пальцев. Аппарат продолжает делать свою работу, раздражая меня противным писком. На тумбочке рядом с кроватью поднос с едой, явный признак того что в палату кто-то заходил. Я выпиваю, стакан сока, и то, потому что ужасно хотелось пить, горло все еще першило от недавней рвоты. Еду оставляю нетронутой.
Стены палаты выкрашены в голубой цвет. Я вижу дверь, ведущую в туалет или ванну. Такая же, как и была в моей предыдущей палате. В этом пансионате все банально-одинаковое. Судя по яркому свету, пробивающемуся через окно на улице ясная погода. Интересно, заволновалась ли Саманта когда сегодня утром не нашла меня в комнате? Обычно она заходила за мной, и мы вместе шли на завтрак.
Смотрят ли собравшиеся люди на групповом собрании на мой пустой стул? Думают ли они о том, что случилось и где я? Думает ли обо мне Адриан? Сколько я так лежу, смотря в потолок? Час? Два? Пять? В палате нет часов, и время для меня застывает.
Слышаться щелчок открывающейся двери, и я не вольно улыбаюсь. В этом крыле есть замки, но запираются они с другой стороны.
Глава 14
Еще врач. Мужчина на вид, которому была за пятьдесят, в накрахмаленном белом халате подошел к моей кровати. Видимо мне сменили лечащего врача. Даже к лучшему, не думаю смогу спокойно реагировать на мисс Тейлор. Недовольно цокает языком, когда видит мою нетронутую еду. Я смотрю в потолок. При свете дня он кажется белоснежным. На нем нет ни единой трещинки.
-Меня зовут доктор Листон. С этого дня я ваш лечащий врач. – его голос тих, но уверен. В нем чувствуется стержень и уверенность. Он явно не первых год общается с такими как я. – Почему вы отказались от еды? Ваш организм истощен, еда ему просто не обходима.
Я молчу. Лежу на жёсткой кровати, на спине и смотрю в потолок. Вспоминаю самый действенный способ возвести стену и представляю белые облака, зеленную траву, голубое небо. Доктор терпеливо ждет моего ответа, которого не будет.
-Вы же понимаете, что будет лучше, если вы пойдете с нами на контакт? – понимаю.
Тоже самое мне говорила мисс Тейлор, Адриан и даже отец. И где я теперь? Доверять еще одному человеку выше моих сил. Я одна. Мне никто не поможет. Так к чему тогда эти разговоры?
Белые облака, зеленная трава, голубое небо. Прям как в моем сне, про лесной домик. Было ли это сном? Или все же забытым воспоминанием?
-Я хочу задать вам пару вопросов, что бы понять, как продолжить ваше лечение дальше. – после недолгой паузы снова предпринимает попытку меня разговорить доктор Листон. Я продолжаю молчать.
Смотрю в такой белоснежный ровный потолок, а перед глазами встает деревянная крышка гроба. Интересно, когда умираешь, видишь ее изнутри? Мужчина смотрит на меня. Я чувствую его взгляд у себя на лице. Такой долгий, тяжелый и изучающий. Я продолжаю молчать. Прибор пищит в такт моего ровного сердцебиение и мне хочется отключить его.
-Что ж, мне очень жаль, что приходится идти на крайние меры. – доктор шелестит накрахмаленным халатом а потом выходит из моей палаты.
Я глубоко вздыхаю. Что еще они могут со мной сделать? Усадят на электрический стул? Наденут шлем с эклектическими датчиками, что бы покопаться в моем мозгу? Аппарат пищит. Его писк противно давит на уши. Поворачиваю голову к предмету моего раздражения и освобождаю руку от многочисленных проводов и датчиков. Аппарат замолкает. На руке в месте, где был подключен датчик, синяк. Поворачиваюсь спиной к выходу и сворачиваюсь клубочком. До чего же хочется, что бы сейчас кто-то был рядом. Почувствовать тепло и поддержку другого.
Мне действительно одиноко. Я представляю себя маленькой девочкой, которая заперевшись в комнате после ссоры с родителями лежит так же на своей маленькой кроватке и глотает слезы обиды. Потом дверь все же открывается, и она слышит шаги. Кровать рядом с ней продавливается, и она чувствует прикосновение теплой руки к своему плечу. Она поворачивается к визитеру лицом и слабо улыбается. Перед ней сидит та, кого уже давно нет в живых. Старшая сестра, которая была началом самой маленькой меня. Я смотрю на нее и понимаю, что никто кроме нее так не поймет меня. Смотрю на нее и улыбаюсь, мы слишком похожи внешне. Пожалуй, даже слишком.