Из здания выходит отец с моей сумкой, и я возвращаю телефон мужчине. Адриан убирает его в карман джинс и проследив за моим взглядом видит моего отца. Мистер Кэсл подходит к нам и жмет руку Адриану.
-Спасибо за сотрудничество. – мой бывший психотерапевт жмет руку отца в ответ и переводит на меня смущенный взгляд.
-Рад был помочь. – голос мужчины занявшего мое сердце кажется наигранно вежливым.
-Милая, почему ты стоишь босиком на земле? – отец разжимает рукопожатия и обнимая меня за плечи ведет к машине.
Когда мы садимся в транспортное средство я машу Адриану рукой и показываю жесть «позвони мне». Мужчина согласно кивает и засовывает руки в карманы брюк. Отец заводит мотор, и машина двигается с места. В открытое окно врывается ветер, но я не спешу его закрывать. Мы едем по территории пансионата, и я невольно бросаю взгляд на сад. На одной из лавочек я замечаю Фредди. Он сидит на деревянном сидении, закинув ногу на ногу. На нем форма санитаров из крыла, в котором я была два часа назад.
Тот санитар, что говорил мне поесть!
Это был он! Он же показался мне знакомым. Что он там делал? Да еще и в роли санитара? Крупная дрожь проходит по моему телу, и я закрываю окно, будто это поможет мне скрыться от него.
Фредди не отрываясь, смотрит на меня, а затем его губы растягиваются в улыбке и он показывает мне шахматную ладью. Игра не закончена. Все только начинается.
Глава 16
Дом встречает меня теплом и привычной роскошью. После посещение Янтарной лисицы все это богатство кажется не уместным, меня от нее воротит. Мама встречает меня с робкой улыбкой, а потом заключает меня в объятия. От нее пахнет ванилью, и я глубоко втягиваю запах ее духов. Наверное, именно так пахнет дом. Я отстраняюсь первой, в маминых голубых глазах стоят слезы. Улыбаюсь ей и протягиваю руку к отцу, чтобы взять сумку.
-Я помогу. – возражает отец и проходит мимо мамы направляясь на второй этаж.
-Приведи себя в порядок и спускайся к столу. – мама хлопает меня по плечу и я согласно киваю.
Мои босые ноги грязные и я невольно вспоминаю свой сон о сестре. Поднимаюсь по лестнице, оглядывая наши семейные фотографии, будто вижу их в первый раз. Вот на одной из них маленький Бен сидит на лужайке. Ему здесь нет и года. Круглое лицо, пухлые щечки и большие голубые глаза. На нем простая синяя футболка и коричневые шорты. Маленькие ножки босые, а светлые волосы на солнце отдают рыженой.
На другой фотографии я держу Бена на руках. На фото мне лет девять, а Бену пару месяцев. Семейное фото, где мама еще молода, у нее длинные волосы которые распущены и простое платье в синий цветок. Рядом с ней стоит отец, бережно опустив ей руку на живот. Кем она была беременна? Судя по дому на заднем плане в животе я.
Много фотографий с наших семейных поездок. Много меня и Бена. Сестры нет ни на одной. Прохожу по коридору и останавливаюсь на пороге своей комнаты, пройти дальше так и не решаюсь. Вспоминаю свой скандал, перед тем как оказаться в Янтарной лисице и мои щеки вспыхивают от стыда. Отец опускает мою сумку на кровать и разворачивается ко мне.
-Котенок, все хорошо? – я оглядываю стены своей комнаты и не могу поверить, что когда-то она была моей.
Комната слишком огромна для меня одной. По сравнению с уютной палатой Саманты она кажется неживой и больше походит на номер дорогого отеля. Шторы что я порвала в прошлый раз, сейчас висели на своем месте, поменялся только цвет ткани. Перевернутый матрас снова лежал там где ему и место. Все было идеально убрано и возвращено назад, будто ничего и не было. Казалось, я покинула ее несколько минут назад и вернулась обратно. А время, проведенное в Янтарной лисице, всего лишь плод моего воображения, или ночной кошмар.
Прохожу в комнату и останавливаюсь у кровати. Какая же она большая. Как я буду на ней спать? Здесь же заблудиться можно.
-Бекка? – снова повторяет отец, и я вижу на его лице тревогу.
О ней свидетельствует морщинка на лбу, которая появляется каждый раз, когда он хмуриться от беспокойства. Улыбаюсь отцу и снимаю его пиджак.
-Все хорошо. Спасибо пап. – он принимает пиджак но морщинка так и не разглаживается. – Я спущусь через час.
Отец кивает в знак согласие и разворачивается к выходу. Он останавливается, так и не дойдя до двери, и снова оборачивается ко мне. Его взгляд смотрит на меня с сожалением и виной. Мистер Кэсл снова подходит ко мне и достает из кармана брюк мой мобильный.