Томас еще сильнее впивается в моей рот, от чего мне перестает хватать воздуха. Страх разрастается в моей груди, словно снежный ком. Мое сердце стучит настолько быстро и часто что, кажется, оно вот-вот выпрыгнет.
-Томас остановись. – кричу ему в губы но он меня не слышит.
Парень прижимает меня к дивану. Его рука проникает под мою футболку, а затем и под бюстгальтер. Он больно сжимает мою грудь, оттягивая соски. Из моих глаз текут слезы, но парень не обращает на это никакого внимания. Он отрывается от моих губ, спускаясь ниже. Проделывая дорожку по шеи к груди, он продолжает больно мять грудь.
-Томас прекрати! – я упираюсь руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть.
У меня не выходит.
Его бедра двигаются, шаркаясь об мой пах, и я чувствую, как его член убирается в меня. Он тяжело дышит.
Я скулю и плачу пытаясь оттолкнуть его от себя, но парень не поддается. Он разрывает на мне футболку, рыча, словно дикий зверь. Его лицо кажется совсем другим. Оно искажается от злости и желания. Он расстегивает бюстгальтер, больно заломив мне руки в то время пока я брыкаюсь и пытаюсь вырваться. Следом он стягивает с меня джинсы.
Страшно. Как же страшно.
Я остаюсь в трусиках. Томас нависает надо мной словно хищник над жертвой. Да, именно так и было. Я больно кусаю его за плечо, чувствуя кровь во рту. Парень бьет меня локтем по голове, и я разжимаю челюсть. Перед глазами плывет, а тошнота подкатывает к горлу.
Томас пользуется моей беспомощностью и стягивая с меня нижнее белье. Я слышу, как молния на его джинсах расстегивается и он, прижимая мои руки к дивану, стягивает с себя ненужную одежду.
Больно. Мои запястья ноют от его хватки, но противнее всего на душе. Томас разводит мои бедра, продолжая целовать меня в шею.
-Моя, - шепчет он, целуя пока все внутри меня сжимается от страха и ужаса. – Только моя.
Больше я не плачу. Я расслабляюсь, потому что понимаю, что мне ничего не изменить. Чувство безвыходности захлестывает меня. Как же мама была права, когда не хотела меня отпускать. Зачем, зачем я ей соврала?!
Томас целует меня от шеи, проделывая дорожку до груди. Он шаркается о мой пах, и я чувствую его член. Он двигается вверх-вниз, и от чувства, что вот-вот он сделает это, из моих глаз снова текут слезы.
Запах. Сигарет и лосьона для бритья надолго, отложатся у меня в памяти, как и его прикосновения. Парень теряет бдительность, и я с силой пинаю его в пах. Он скулит и стонет, хватаясь за ушибленное место, падая с дивана. Он ударяется о кофейный столик, на котором совсем недавно сидел в то время пока я срываюсь с места и бегу к двери.
Совсем не важно, что я голая, ровно, так же как и то, что до города слишком далеко, а связь здесь не ловит. Я бегу к двери шлепая по древесины голыми ногами пока Томас не хватает меня за руку. Он больно дергает меня на себя и, не удержав равновесие, мы падаем на пол. До выхода нет и метра, а я совсем не могу до него дотянуться. Я кричу, кричу под некогда так близким мне человеком, извиваясь и царапая его.
-Пожалуйста. Пожалуйста, не надо. – Томас замирает. На долю секунды я вижу его глаза, осознанные и такие, какими они были прежде. Любящими, заботливыми.
Он смотрит мне в глаза, будто только сейчас меня увидел, а затем поднимается. Прикрывая свою наготу, я отползаю в угол, глотая слезы.
-Бекс? – он удивленно хлопает глазами, опускаясь предо мной. – Что происходит?
-Больной ублюдок! – кричу я толкая его в плечи. Парень не удерживает равновесие и падает. – Я хочу домой! – плачу я вставая.
Меня шатает, и я задеваю зеркало, висящее на стене. Оно падает, и его гладкая поверхность разбивается на осколки. Они разлетаются по полу, и в их отражении я вижу себя и Томаса. Он стоит рядом со мной, я слишком поздно понимаю, что это не игра моего разума.
Парень больно хватает меня за плечи и я поскользнувшись на осколках падаю на пол. Стекла больно впиваются в мою кожу. В воздухе пахнет кровью, и я чувствую, как пол подомной становиться мокрым от моей крови. Но я все еще пытаюсь сопротивляться. Я царапаю и бью Томаса на столько, насколько это возможно, в то время пока осколки зеркала впиваются в мою и его кожу. Это продолжается не долго. До тех пор пока Томас снова не разводит мои бедра и резко входит в меня.