-Бери в руки эту чертову сумку! – кричит мужчина, сильнее вжимая пистолет в голову отца.
-Хорошо, только отпусти его. – молю я ковыляя до дивана. Каждое мое движение сопровождается болью и тошнотой, но я запрещаю себя расслабляться.
-Сумка Бекс. – повторяет мужчина. Я не смотрю на отца, слишком больно. Слишком отчаянно. Слишком страшно.
Я поднимаю сумку с пола, чувствуя, как каждая моя клетка тела, горит огнем боли и страдания. В голову не приходило не одной мысли о нашем спасении и не помогали советы психотерапевтов, все вытеснил страх.
Делаю пару неуверенных шагов в сторону мужчин, видя как губы Томаса, расплываются в победной улыбке. Отец дергается, а затем затылком бьет мужчину по голове. Томас отшатывается, разжимая свою хватку. Прежде чем я успеваю сделать вдох, он нажимает на курок и тело отца дергается, прежде чем упасть на пол.
Кто-то кричит. Кажется я. Боль отступает, когда я бегу к отцу и опускаюсь перед ним на колени. В его голове кровоточащий кружок от пули. Глаза широко раскрыты, я вижу в их отражении себя. Его грудная клетка опускается, делая последней выдох, как и мое сердце, которое как мне кажется, перестает биться.
Он его убил.
-Нет, нет, папа. Ты меня слышишь? – я трясу его за плечи, бережно поглаживая по щекам которые все еще теплые. – Нет, ты не можешь меня оставить. – на его розовые щеки капают мои слезы, они кажутся мне кровавыми. – Ты обещал защищать меня. – прижимаю отца к себе. Он теплый, все еще теплый. Тонкий запах его парфюма щекочет нос.
-Вставай. – Томас больно дергает меня за руку пытаясь поднять.
Я не отвечаю ему. Сильнее прижимаюсь к отцу укачивая его как ребенка. Его глаза, в которых теперь нет жизни, с пустотой смотрят на меня. Его серые глаза, в которых когда-то бушевал шторм, теперь пусты. По его лбу стекает ручеек крови, и я все так же бережно стираю его.
Я вижу перед собой белые облака, зеленую траву и голубое небо. Только в этот раз мой идеальный мир трещит по швам, а затем рассыпается. Некогда красивый пейзаж распадается, предоставляя мне израненную душу и покалеченное сердце. Оно плачет кровавыми слезами и теперь на нем появилась новая рана. Свежая до безобразия. Голубое небо меняется на черные тучи, а зеленая трава становится красной.
-Поднимайся! – кричит Томас, и в этот раз я отпускаю тело отца. Закусывая губу до крови, я подчиняюсь. Когда мужчина поднимает меня на ноги, я делаю глубокий вдох сквозь сжатые зубы, а потом что-то внутри меня ломается.
Крича, я набрасываюсь на мужчину, больно вцепившись ногтями ему в лицо. Пистолет падает на пол, но я только сильнее проделываю борозды на его лице. Его кровь пачкает мои руки, а под ногтями остается его кожа. Томас хватает меня за руки пытаясь оттащить, но я с силой пинаю его между ног, и когда мужчина шипит от боли, выпуская мои руки, я сжимаю кулак и бью его.
Запястье отдает тупой болью, но я заношу руку и снова бью его по лицу. Я ничего не вижу. Перед моими глазами только выстрел, и падение отца. А затем его пустые мертвые глаза.
Томас слишком быстро берет себя в руки и сбивает меня с ног. Он усаживается, сверху прижимая мои руки над моей головой. Я реву и шиплю от злости, вырываясь.
-Не хочешь по-хорошему. – кричит он, но я совсем на него не смотрю. Я продолжаю вырываться. – Так не достанься ты никому.
Я замираю.
На улице слышится шуршание гравия. Заведенный мотор, и звуки закрывающихся дверей. К нам приехала машина.
-Ты проиграл Томас. – победно улыбаюсь мужчине и расслабляю руки.
-Это мы еще посмотрим. – так же улыбается он и затем бьет меня по голове.
Темноты слишком быстро раскрывает для меня свои объятия. Хотя, я даже не пытаюсь ей сопротивляться. Мне чудиться, что на том конце я вижу отца. Он грустно качает головой. Я тяну к нему руки в надежде, что он заберет меня с собой, но он лишь по-доброму улыбается, а затем растворяется.
Я лечу в темноту, раскинув руки. Пускай это история закончится. Больше никто не должен пострадать.
Глава 23
Я помню как отец, и мама устраивали пикники на заднем дворе нашего дома. Мама стелила на деревянный столик красивую скатерть голубого цвета. На фоне сочной зеленой травы она казалась кусочком неба. Отец жарил мясо на грили, в то время пока я рассматривала цветную книгу вместе с Беном. Мы были счастливой успешной семьей. В те далекие и счастливые времена я не просыпалась по ночам в кошмарах с глубокими ранами на душе и теле.
В те времена Бен, как и положено, был любимчиком, потому что младший. В то время, мама не плакала по ночам в подушку и не засыпала с успокоительными таблетками. Отец не закрывался в своем кабинете пригубляя коньяк. В те счастливые дни мы были настоящей семьей.