- Как правило, она заканчивает около десяти. Но если для вас это слишком рано...
- Десять часов? Прекрасно, - кивнул Адам. - Между прочим, мне хотелось бы привести с собой коллегу...
Глава 17
Выйдя в гостиную, Адам обнаружил, что мать уже скинула туфли, устроилась в обитом тартаном кресле, подобрав под себя ноги в чулках, как девочка, и пьет чай из изящной фарфоровой чашки. Она подала ему чаю, и ее улыбка осветила комнату.
- Ну? В чем же там было дело?
Адам опустился в кресло напротив, принял у Филиппы чашку и блюдце и поставил, чтобы добавить молоко и сахар.
- Помнишь, я звонил тебе несколько недель назад насчет девочки, Джиллиан Толбэт, и дела Майкла Скотта?
- Конечно.
- Так вот, со мной наконец связались ее родители, - продолжал Адам. Они хотят отдать дочь на мое попечение.
Филиппа понимающе подняла бровь.
- Судя по тому, что ты рассказывал, странно, что им понадобилось столько времени.
Адам отпил чаю.
- Лучше поздно, чем никогда, - сказал он. - Я только надеюсь, что ситуацию еще можно спасти.
- Да уж. - Филиппа передернула плечами и сжала руки, словно от внезапного холода. - Бедная душа - прошлая и нынешняя! Надеюсь, что когда это, теперешнее, мое тело будет уже восемьсот лет мертво, никакой негодяй не найдет причины вытащить меня к останкам! - После паузы она добавила: - Как ты собираешься объяснить это родителям?
- Если они будут требовать конкретный диагноз, - сказал Адам, полагаю, я определю проблему как "расстройство личности". Это в общем-то достаточно верно. - Он пожал плечами. - Кроме того, я хочу уговорить их перевезти Джиллиан в Эдинбург. Мне дали понять, что в разрешении проблемы должен участвовать мой новый специалист, а я не могу просто привезти его сюда для работы... особенно, поскольку мы еще не уверены, какой эта работа будет. Более того, в Эдинбурге есть и другие дела, требующие моего присутствия.
- Это, конечно, верно. Что ж, не думаю, что ты столкнешься с сильным сопротивлением родителей. Насколько я поняла, они уже убедились, что ты последняя надежда на выздоровление их дочери. - Она помолчала и добавила задумчиво: - Интересно, знает ли Ложа Рыси о существовании Джиллиан.
Адам поставил пустую чашку и пожал плечами.
- Трудно сказать. Надо полагать, команда, которая совершила воскрешение в Мелроузе, знала о ее существовании. Они, конечно, должны были знать, что вытаскивают Скотта из нынешней инкарнации. И если хоть один человек из этой команды уцелел в бойне у Уркхарта, он или она вполне могли передать это знание другим агентам организации. Чего бы это ни стоило.
- И чего же это стоило? - спросила Филиппа. Адам поморщился.
- В ее теперешнем состоянии Джиллиан не имеет для них значения - ни как текущая угроза, ни как будущий капитал. Но эта ситуация может быстро измениться, если наши враги заподозрят, что ее можно исцелить. В конце концов, по крайней мере одна из ее прошлых личностей - то есть Майкл Скотт знает, чего добивается Рысь. Если бы они считали, что мы можем узнать это а значит, и получить какой-то ключ к их замыслу... конечно, они попытаются ее уничтожить.
- Другими словами, - коротко сказала Филиппа, - чем меньше посторонних знает об этом, тем лучше.
Адам кивнул.
- Меня очень беспокоит ее перевозка в Эдинбург. Она окажется еще ближе к Рыси, следовательно, станет еще более уязвимой.
- А если поместить ее в частную клинику? - спросила Филиппа. - Это было бы и безопаснее, и спокойнее для твоей работы.
- Мы в Британии, а не в Америке, - напомнил ей Адам. - Наша система, к несчастью, не отличается гибкостью правил. Пока Джиллиан является государственной больной, есть пределы тому, насколько далеко я могу отклониться от стандартных процедур. Даже перевозка ее в Шотландию вызовет немало удивленных взглядов. А когда она будет там, мне надо будет постараться держаться в тени, пока мы не узнаем, что делать.
- В таком случае, - сказала Филиппа, - было бы неплохо кому-нибудь из Охотничьей Ложи взять на себя ответственность за защиту девочки, пока ты занимаешься этим. - она многозначительно посмотрела на сына.
Адам улыбнулся.
- Должен ли я понять, что ты вызываешься добровольцем?
- Почему бы и нет?
- Действительно, почему бы и нет? - Адам усмехнулся со смесью любви и уважения. - Любого отпрыска Рыси, который увидит в тебе легкую добычу, ждет крупное потрясение!
- Хотелось бы думать, что мое оружие не притупилось, - сказала Филиппа с усмешкой, перешедшей в зевок, и с удовольствием потянулась. - Боже мой, уверяю тебя, это не из-за твоего общества. Просто день был долгий, и мне надо поспать.
- Господи, конечно! У тебя, наверное, совершенно сбит суточный ритм. Адам собрался встать. - Тебе не следовало позволять мне засиживаться. - Он посмотрел на часы. - Я... м-м... не хочу давить на тебя, но интересно, не захочешь ли ты утром пойти со мной в больницу и встретиться с нашей пациенткой. Я договорился быть там в десять. Толбэты уже обрадовались тому, что я приведу с собой коллегу, но решать, конечно, тебе.
- Словно я когда-либо позволяла себе валяться в постели, когда идет такая игра! - Темные глаза Филиппы воинственно сверкнули, противореча седым волосам. - Если уж я решила работать сторожевым псом, то лучше начинать, не откладывая. В Шотландии мы можем сразу оказаться под огнем, и мне, например, хотелось бы убедиться, что мы не оставили ничего на волю случая.
Не только Адам и Филиппа, хоть они этого не знали, строили в тот ноябрьский вечер далеко идущие планы. В ста пятидесяти милях от шотландской границы, среди покрытых снегом утесов Кэйрнгормских гор, двенадцать облаченных в белое старших служителей Ложи Рыси сидели, скрестив ноги, в самой высокой башне уединенного замка; их вождь восседал в середине. Они ждали гостя.
Верховный Мастер первым расслышал за свистом зимнего ветра пыхтение вертолетного винта. Очнувшись от медитации, он поднял лысую голову и обратил пронзительный взгляд на ближайшего к двери служителя.
Женщина кивнула, молча встала, предупредив о выходе из круга ритуальным жестом, и, поклонившись, покинула комнату. Вскоре она вернулась, приведя с собой Ребурна, босого, в свободном белом одеянии, похожем на монашескую рясу. В руках у женщины было что-то завернутое в кусок белого шелка; она благоговейно поднесла сверток Верховному Мастеру и вложила в его руки. Сложив ладони на уровне груди новоприбывший прошел в центр комнаты и низко поклонился.