— Что случилось?
И стали прислушиваться к внезапной, тревожной тишине, которая коснулась их слуха, прежде чем в ушах отгремели недавние раскаты взрывов.
— Наконец-то эти канальи угомонились! Давайте спать!
Аугусто промолчал. «Боже мой, ночь! Ночь! Такая испуганная, притихшая. Что происходит?» Ночь затаилась, точно у нее напряглись все нервы. И вдруг застрекотали цикады, заквакали лягушки. Она сразу же ослабла, стала мягкой, пористой.
Аугусто не торопясь впитывал в себя тишину.
— Стой! Кто идет? — вдруг услышал он чей-то властный окрик у себя за спиной, в траншеях.
— Не стреляйте! Это я, Турута. Не стреляйте!
— Неужели Турута! Ах… твою мать! Иди сюда! Турута! Откуда ты взялся? Ах, сукин сын! Да иди же сюда, каналья!
Послышались радостные возгласы, беготня, смех. Аугусто тоже подбежал.
Ту руту со всех сторон обступили солдаты. Аугусто протиснулся между ними и обнял его.
— Вот каналья! Как тебе удалось удрать?!
Турута смеялся нервно, возбужденно. Он тоже ехал на грузовике второй роты, том самом, который противник захватил три дня назад. Турута был долговязый и тощий.
— На нас напали двадцать человек. Мать их за ногу! Младший лейтенант выстрелил. Один упал. Тогда они стали стрелять в нас прямой наводкой. Я видел, как упали двое наших. Младший лейтенант продолжал отстреливаться. Они его убили. Мне кажется, никому из наших не удалось спастись. Вот сволочи! Но меня схватить не так-то просто! «Здесь тебе больше делать нечего. Турута. Они прикончат тебя, как последнюю собаку!» — решил я и вскочил на ноги. Видите эти ноги? Клянусь богом, я летел, как ветер. Вдогонку мне стреляли. Мать их… Но разве за мной угнаться! Я спрятался в кустах. Ну, днем, понятно, дрожал от страха. «Неужели схватят?» После того что произошло с другими… Но теперь меня мучает только голод. Есть у вас что-нибудь пожрать?
— Что за вопрос, дружище! Ешь сколько влезет. Мы недавно захватили интендантский склад.
— Вот здорово! Попить-то мне удалось, на дороге валялся мертвец с полной флягой вина. А вот без табака худо было. Свой кисет я куда-то подевал. Так, верите, это было самое страшное. Все эти дни я разыскивал наш батальон. И нашел. Наконец-то я здесь, черт побери!
Ему дали еды, табака. Потом все улеглись спать.
Но и на этот раз передышка была короткой. Брустверы то вспыхивали огнями, то гасли. Смерть бродила в ночи. Закрывала собой сияние звезд, настигала людей, становилась им на грудь своей железной стопой.
Настало утро. Новая атака была еще страшней. Рота из батальона Аугусто, окопавшаяся за мельницей возле реки, оказалась окруженной. Неприятель теснил ее. Он спускался со склонов к подножию горы, где раскинулся город, заполонял заросли тростника, яростно наступал со всех сторон.
Все молчат, застыв в безмолвном ожидании. Они понимают, что окружения не миновать. Если сопротивление у реки ослабнет, враг захватит город и уничтожит их с тыла. Аугусто и остальные сидят на своем обычном месте за домом.
Пули свищут повсюду. Они летят с четырех сторон, и в воздухе слышно их смертоносное жужжание. Аугусто охотно бы лег в канавку в двух метрах от него, меж борозд соседнего поля, но сдерживает себя. Приходят санитары со своей ношей. Их уже ни о чем не спрашивают. Бледные, они молча ждут. Чего? Аугусто думает об этом. Тем, кто не был в траншеях, никогда этого не понять. Даже близким, которые любят их всем сердцем, этого не понять. Ждать смерти каждую секунду. Ждать ее часами, днями, месяцами, годами.
Все услышали этот рокот, но только Негр спросил дрожащим голосом:
— Что это?
Никто не ответил. Они встали и обошли дом. Перед ними простиралась равнина, перерезанная дорогой. Справа, приблизительно в пятистах метрах, виднелась фабрика, где находились легионеры и солдаты из батальона Аугусто. Они стояли возле дома с ужасающей покорностью и смирением перед неизбежным.
— Танки! — в страхе закричал Кастильо.
На Эль Педрегале они уже узнали, что это такое. Танки преследовали их в Суэре. Но тогда они находились под прикрытием кустарника и холма. А теперь танки идут прямо на них, ровными рядами. Они даже красивы. Разворачиваются на равнине и движутся вперед, покачивая тяжелыми приплюснутыми носами. Аугусто считает их. Доходит до двенадцати, сбивается, снова начинает, но не в силах сосчитать до конца. Их больше двадцати. Шум моторов заполняет собой все вокруг.
— Вот увидишь, их только подпустят поближе! — взволнованно кричит Лагуна.