— Бери пример с Пелаеса! — сказал ему Аугусто в другой раз.
Пелаес был денщиком одного из офицеров роты, где служил Рока. Низкорослый, подвижный. Он тоже не умел плавать, но смело заходил в воду по самое горло.
— Тоже мне! Пелаес просто дурак!
— Скажи лучше — смельчак.
— Что ты в этом смыслишь? Невежество — это еще не храбрость!
— Но и не страх.
— Эк куда хватил! — рассмеялся Рока.
Аугусто презрительно пожал плечами. Он решил, что Рока просто трус. Писарь это заметил и смущенно взглянул на него.
— Что поделаешь! — пробормотал он.
Аугусто не нашелся, что сказать, и подумал: «Какая я скотина!»
На следующий день Аугусто снова пошел купаться. Он плавал немного ниже по течению, когда вдруг услышал крики о помощи. Уже перевалило за двенадцать, и на берегу никого не было. Все ушли обедать. Аугусто увидел, что Пелаес отчаянно размахивает руками, потом его поглотила вода. Аугусто находился от него слишком далеко. Он быстро поплыл к берегу. Ему стало страшно примысли о том, что сейчас может произойти. «Надо действовать осторожно». И он на бегу стал разрабатывать план спасения.
Аугусто был еще далеко, когда вдруг увидел, что из тростниковых зарослей выскочил человек и, быстро сбросив сапоги, прямо в одежде ринулся в воду. Это был Рока. «Но ведь он не умеет плавать! Сумасшедший!» Через минуту они уже вдвоем барахтались в реке и, вцепившись друг в друга, уходили под воду.
«Они сейчас утонут!» — ужаснулся Аугусто. И не думая о том, что спасать двоих опасно, бросился в воду. К счастью, они были вблизи от берега. Он ухватил Року за ворот рубахи и, дернув, потащил за собой вместе с Пелаесом, энергично загребая руками.
— Ну и натерпелся я страху, — отфыркиваясь, сказал Пелаес. — В жизни больше не полезу в реку. Клянусь богом! Если бы не ты, не стояли бы мы сейчас здесь. Спасибо, Гусман!
— Ему спасибо, — засмеялся Рока, — а мне?
— Уж лучше помалкивай, — ответил Пелаес, тоже смеясь. — Ты меня только в воду толкал.
— Благодарю покорно! Нет, ты только посмотри на него! — обратился он к Гусману с плутоватой миной. — Я весь промок до нитки, а этот тип…
Писарь снял с себя одежду и разложил ее на солнце. Пелаес пошел обедать. Аугусто остался с Рокой.
— Да, тонуть мне не понравилось, — сказал Рока.
— Я думаю.
Рока повернулся к Аугусто.
— Спасибо, — поблагодарил он тихо.
— Да что ты! — смутился Аугусто.
— Как что? Ты вел себя, как настоящий герой.
— Не говори глупостей! Это ты вел себя героем. Мне-то что, я плаваю как рыба. А вот ты! Как ты не побоялся? Ведь ты рисковал жизнью!
— Конечно, рисковал. А что мне оставалось? Я был уверен, что ты уже ушел. Медлить было нельзя.
— А если бы меня действительно не было… ты бы так и пошел ко дну?
— Как бы не так. Да ни за что на свете!
— Но ведь ты мог позвать на помощь, кричать…
— Конечно, мог, но нельзя было терять ни минуты. К тому же я вспомнил твои слова. Увидел, что Пелаес в опасности, и бросился в воду.
— Дружище, я вижу, ты такой же болван, как я, — сказал Аугусто, улыбаясь.
— Я тоже так думаю. И… — Рока замолчал и искоса взглянул на каптера, — … и мне это нравится, — добавил он.
— Мне тоже, дружище! — воскликнул довольный Аугусто.
Несколько дней спустя они уезжали из Суэры. На поле сражения валялись сотни вражеских трупов. Они разлагались под испепеляющими лучами солнца. В воздухе стояло зловоние. Невозможно было вырыть такое количество могил. Трупы складывали огромными штабелями, обливали бензином. И они часами горели. Черные, жуткие. Дантово зрелище. Потом их зароют. Последнее, что видели солдаты, покидая город, — это груды, дымящиеся в вечерних сумерках. Ветерок доносил до них тошнотворный смрад. Ехали молча. Мертвые товарищи, мертвые враги. И вдруг песня, смех. Рожденные непобедимой радостью от того, что они еще живы, что им еще удалось сохранить эту ничтожную, прекрасную жизнь и они, стоя на краю стольких могил, чувствуют, как по их венам бежит кровь с новой, неудержимой силой.
Перед самым отъездом исчезла Кате. Падрон повсюду искал ее. Ни за что не хотел садиться в машину.
— Без собаки я никуда не поеду. Сержант Ортега прикрикнул на него:
— А ну, садись живо! Нечего дурака валять! Ясно? Ты не маленький!
— Простите, сержант, я не маленький, но я очень люблю Кате. — Нахмуренный лоб сержанта разгладился, он отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Солдаты в грузовике дружно рассмеялись. У Падрона на глаза навернулись слезы.
Аугусто участливо взглянул на него и слегка похлопал его по руке.