— Ты так думаешь? Не вижу в этом необходимости.
— А я уверен, что им никогда нас не понять и вряд ли они смогут нас простить.
— Почему ты так говоришь?
— Не знаю. Так мне кажется. Во всяком случае, я убежден, что им нет никакого дела до наших страданий.
Берта казалась раздосадованной, растерянной.
— Ты как-то странно рассуждаешь, — сказала она. Аугусто несколько минут шел молча, думая о своем.
— Очень может быть. Мне еще ни с кем не доводилось говорить об этом.
— Не сомневаюсь, что многому из того, что ты сказал, ты сам не веришь, — беззаботно улыбнулась Берта, давая понять, что не желает больше говорить на эту тему.
Аугусто понял ее и тоже улыбнулся.
— Вероятно, — сказался, — я еще под большим впечатлением последних боев.
— Вот видишь. Не вздумай отрицать, что и на фронте бывают приятные минуты. Друзья говорили мне… — Берта вдруг осеклась.
— Да, — ответил он, — это верно.
Аугусто подумал, что его откровенность встревожила Берту, что она не понимала — или не хотела понять, как, впрочем, и другие, — того, о чем он говорил. Аугусто не упрекал ее за это, потому что уже знал, что его страдания близки и понятны только тем, кто сам их пережил. Кроме того, он чувствовал, как, попав во власть ее женских чар, сам постепенно забывает об ужасах войны.
Аугусто проводил Берту до дверей ее дома. Он хотел назначить ей свидание на завтра, но не решился.
На следующий день Аугусто приехал в Айербе, горя нетерпением повидать Берту. Он быстро погрузил продовольствие и долго ходил по улице, где жила девушка, в надежде встретить ее. Потом бродил по городу. Каптеры из других рот, сидевшие в кафе, кричали всякий раз, как он переходил площадь.
— Эй, дружище, ты что бродишь? Иди сюда, опрокинь рюмочку!
— Сейчас! Мне надо еще кое-что сделать.
Аугусто не встретил Берты ни в тот день, ни на следующий. Раздосадованный, мрачный, сидел он с каптерами в кафе на площади.
— Что с тобой?
— Ничего. А почему ты спрашиваешь?
— Ты какой-то молчаливый.
Возвращаясь в деревню, он обедал и, избегая встречи с Рокой и Эспиналем, шел бродить по полям. Аугусто нервничал, настроение у него было отвратительное. «Какое мне до нее дело! Довольно, хватит о ней думать. Это в конце концов глупо!» Или же на него вдруг нападала какая-то расслабляющая грусть. Он ложился на траву, у подножий деревьев. Дрожащая пористая тень листвы сгущалась. Солнце пригвождало ее к земле золотистыми копьями своих лучей. Аугусто вспоминал прогулки по полям и горам у себя в городке. Вспоминал родителей, сестер. Но мысли опять и опять возвращались к Берте. И к тому, что рассказал Патрисио. Но об этом он старался не думать.
Он встретил Берту только на третий день. Она переходила площадь, болтая с каким-то лейтенантом. Аугусто в этот момент тащил к машине огромный мешок с хлебом. Она холодно поздоровалась с ним едва заметным кивком головы. Аугусто почувствовал себя униженным, его душила злоба, и было только одно желание — никогда больше не видеть ее.
Он не захотел ехать вместе с остальными каптерами и, отправив машину, пошел пешком. Все еще переживая свое унижение, Аугусто брел по главной улице. Вдруг он увидел, как остановилась какая-то машина и лейтенант вскочил в нее. Берта что-то говорила ему и смеялась. Аугусто прибавил шагу. При желании он мог бы повернуть обратно, но ему казалось это трусостью, ребяческим малодушием. Берта пожала руку лейтенанту, и машина тронулась. Берта махала ей вслед. Аугусто пошел быстрее. Он слегка кивнул девушке, мрачно и сдержанно. Машина быстро удалялась.
— Подожди! — услышал он голос Берты.
Он нехотя остановился, раздосадованный собственным безволием. Все это казалось ему бессмысленным.
— Привет! Так и уйдешь, ничего не сказав? Голос Берты звучал мягко и участливо.
— Прости! Меня ждут. Я уже опоздал.
— У тебя очень тяжелая работа, правда?
Аугусто был рад, что она заговорила об этом. Он устыдился своих недавних переживаний.
— Что поделаешь, война. Надо привыкать ко всему, — сказал он с улыбкой. — В окопах под пулями еще тяжелее.
— Опять ты за свое?
— Нет, нет, больше не буду. Что ты делала эти дни?
— Ничего. То же, что и всегда: немного гуляла и много скучала. Вчера со своей сестрой Глорией ходила в деревню, где стоит батальон зятя. Этот офицер из его роты.
— А-а… понимаю…
— Чем ты занимался до войны?
— Работал и учился. К концу июля я собирался оставить работу и посвятить себя занятиям. Я должен был получить степень бакалавра и потом думал поступить на юридический факультет. Да не вышло!