Лагуна разжигал огонь, чтобы приготовить суп. Он накинул на себя мешок и присел на корточки возле плиты.
Поев супу, Аугусто и Лагуна пошли в соседний бар. Пробыли там не больше получаса.
— Ну что? Пойдем спать?
Подвал освещала коптилка, наскоро сделанная из консервной банки. От фитиля шел густой вонючий чад.
Аугусто расстелил на полу несколько мешков, прикрыл их одеялами. Снял сапоги и приготовился лечь. Шумел ливень. Ветер ударялся о стены, и казалось, кто-то хлещет мокрой половой тряпкой.
— Будешь спать одетым? — спросил повар.
— Ты же слышал. Капитан приказал не раздеваться. Вдруг мы ему понадобимся?
— А ты первый день на фронте? Много понимает твой капитан! Кто станет атаковать в такую погоду?
— Разумеется, никто. Они разделись и легли.
Аугусто закурил сигарету. Берта писала ему каждый день. Аугусто думал о ее письмах. Нежные письма, печальные, но не отчаянные. «Я очень скучаю без тебя. Ничто меня не радует». Иногда в письме она вскользь упоминала о какой-нибудь вечеринке или о том, как хорошо повеселилась где-нибудь в компании. Аугусто старался не думать об этом. Как она смеялась в тот вечер! Конечно, друзья твердят ей, что она красотка, объясняются в любви, танцуют с ней. Он старался не думать об этом, вспоминал ее горячие любовные клятвы в те счастливые дни, проведенные в Айербе.
А дождь все лил. Берта всегда очень нравилась Аугусто. И его воображение послушно воскрешало ее облик. Аугусто думает о девушке, о родном доме. Думает с нежностью, спокойно. В последних письмах ему писали, что мать нездорова. Может, от него что-то скрывают? Ему вспоминается зима. Мать, отец, сестры, огонь в печке и дождь за окном. Аугусто любил смотреть в окно. Дождь как будто выстукивает: «Я тут! Я тут!» Аугусто ласково улыбается. «Да, я знаю, дождик, я знаю».
Вдруг он проснулся. Выло два часа ночи. Кто-то кричал во весь голос.
— Что случилось? — испуганно спросил Аугусто спросонья.
— Скорее! Нас зовут, — ответил Негр, бросая ему сапоги.
Послышались выстрелы и вслед за тем раздраженный голос сержанта Ортеги.
— Скорее! Ясно?
Остальные спали одетыми. Они быстро сунули ноги в сапоги.
Сержант набросился на Лагуну и Гусмана.
— А вас это не касается? Вы разве не слышали приказ капитана? Вечно с вами канитель!
— Простите, сержант, но вы не можете сказать, что…
— Ничего не хочу знать! Ясно? Если через минуту вас не будет на улице, я подам письменный рапорт.
Выскочили полуодетые. Лил холодный проливной дождь, тело покрылось мурашками. Тьма была кромешная. Враг наступал, воспользовавшись темнотой и непогодой. Освещенная вспышками выстрелов линия окопов казалась сверкающей разорванной лентой, которая исчезала в долинах и, дрожа, взбиралась по склонам. Глухо трещали винтовки и автоматы, захлебываясь дождем. Бомбы надрывались чахоточным кашлем.
Кто-то окликнул их из подъезда. Они забежали туда. Пули мели улицы, впивались в стены, били стекла. Под их ударами плясала звонкая металлическая вывеска на магазине. Все молчали.
— Ну как? Уже наложили в штаны? — спросил вдруг Лагуна.
— Пошел к чертям! Чего пристаешь! — недовольно буркнул кто-то.
Прибежал штабной связист.
— Эй, сержант, приказано никому не ложиться, пока не кончится эта заваруха, и не снимать сапог.
— Сами знаем!
— И чтобы из этого подъезда ни шагу!
— Да кто же отсюда пойдет, сосунок!
— Мое дело маленькое, я передаю то, что мне приказано.
— Слушай, ты что-нибудь знаешь о том, что здесь происходит?
— Не знаю, но слышу.
— Ладно, ладно, я серьезно спрашиваю, знаешь что-нибудь или нет?
— Знаю только, что дела наши плохи… Помните батальон, который был с нами в Суэре? Вчера пришел сюда. Так его уже нет. Несколько рот попало в мешок, остальных разнесло в клочья. В живых, может, и осталась пара ребят.
— Ну… с нами-то им не сладить. Мы не новобранцы.
— Глядите-ка, Трактор уже вылез. Он только и может как осел таскать мешки с картошкой, — сказал Лагуна.
— А мне что! Пока у меня есть винтовка…
— Пока есть винтовка! Пока есть винтовка! Моли бога, чтобы они сюда не пришли. А если придут, можешь засунуть себе в задницу эту винтовку.
Связист ушел. Все снова примолкли. Гусман достал кисет, высыпал щепотку табаку на ладонь.
— Хочешь? — спросил он Лагуну, толкнув его локтем в бок.
— Давай.
Лагуна передал кисет остальным. Аугусто чиркнул зажигалкой. Несколько человек протянули ему папиросную бумагу, чтобы счистить копоть с фитиля. Аугусто подул, разжигая огонек. Увидел мрачные, нахмуренные лица товарищей. Обстрел становился все яростнее, дождь — сильнее. В других подъездах тоже стояли солдаты. В темных проемах дверей вспыхивали яркие точки сигарет.