Ждали долго. Бой не ослабевал. В окнах домов засветились узкие щели. Затем в дверях показались испуганные лица мужчин, женщин, детей. Люди озирались по сторонам, тихо переговаривались и выскальзывали в темноту улиц. Вскоре образовалась скорбная колонна. Ехали на повозках, лошадях, шли пешком. Причитающие, бормочущие молитвы женщины, оцепеневшие от страха старики, плачущие дети. Печальный исход под проливным дождем. Пересекая улицы, они прятались за повозками, лошадьми или же бросались бегом. Люди уходили на ночь в соседние деревушки, чтобы вернуться на рассвете.
Бой прекратился, но ливень хлестал еще сильнее. Спать легли одетые, в полном снаряжении, положив винтовки рядом.
Аугусто проснулся на рассвете. Сквозь слуховое окошко в подвал просачивался голубоватый свет. С потолочных балок свисала паутина, лохматая от пыли. Дождь перестал. Слышалось только мерное дыхание спящих солдат. «Теперь они не станут атаковать. Может, удастся хоть немного поспать по-человечески». Он быстро разделся и лег, облегченно вздохнув.
Через два часа проснулся от страшного грохота. Оглушенный, вскочил на ноги.
— Что такое?
Негр, пробегавший мимо, налетел на него; Аугусто упал на ящики.
— Самолеты! — крикнул он, не останавливаясь. Аугусто услышал неясный гул голосов. Он остался в подвале один. Приближался густой рокот моторов. Аугусто сунул ногу в штанину и запрыгал, пытаясь просунуть другую. Небо словно раскололось и извергало огненный смерч. Он взглянул на деревянный потолок и ничком бросился на пол. Его била дрожь. Штаны он так и не успел натянуть. «Если бы меня кто-нибудь увидел!»
У него еще хватило сил улыбнуться. Он поднял с пола щепку, зажал ее зубами, чтобы рот не был закрыт и не лопнула барабанная перепонка. Руками прикрыл затылок. От взрывов содрогались стены и пол. Аугусто поднялся, натянул штаны, надел сапоги и выбежал.
Когда он выскочил на улицу, бомбардировщики уже удалялись. Аугусто вздохнул.
— Уф! Больше не буду раздеваться.
Вернулись остальные. Солдаты шутили, смеялись, острили, еще не оправившись от пережитого страха. Из сточной трубы, которая проходила под дорогой, выползали мужчины, женщины, дети. Марокканцы даже не шелохнулись. «Что ж, значит, не судьба!» — и пожимали плечами.
— Ты не боишься, дружище? — спросил Аугусто одного из них в кафе.
— Боюсь, но марокканец бежать — нет. Бомба упасть здесь… судьба! Не упасть… судьба!
Вражеская артиллерия начала обстрел города около восьми вечера. Первые выстрелы встретили спокойно.
— Вот сволочи!
Они видели, как пробежал обезумевший от ужаса лавочник — мужчина лет шестидесяти — и юркнул в убежище из камней и бревен, которое сам соорудил перед домом.
— Иди сюда! — позвала его жена, заглянув в убежище.
— Не ори! — послышался жалобный, приглушенный голос лавочника.
Когда обстрел усилился, все бросились в подвал. Жена лавочника, женщина решительная, прибежала последней. Она заперла на засов двери магазина и дома. Марокканцы были не только фаталистами, но и ворами. Они грабили магазины, дома и кафе, пользуясь паникой и неразберихой. «Нет, меня это дьявольское отродье не ограбит!» — говорила лавочница. Она спустилась в подвал с зажженной свечой. Села на самую верхнюю ступеньку каменной лестницы и с серьезным видом принялась молиться, перебирая четки. Руки у нее дрожали. Взрывы, должно быть, не прерывали ее горячих молитв, потому что четки беспрерывно двигались. Пришли и другие женщины. Все молились, глубоко вздыхая, иногда вскрикивая. Одна из них — маленькая, сморщенная старушка — смотрела на бледных, дрожащих от страха солдат и улыбалась.
— И вы тоже боитесь, сыночки…
— Все боятся, бабушка, и чем ты моложе, тем страшнее умирать.
— Верно, сыночки, верно! Господи боже мой! Варвара-заступница!
Снаряды взрывались один за другим, царапая стены, крышу, точно играя с домом, прежде чем нанести ему смертельный удар.
В зубах Аугусто зажал щепку. Он сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Потом тихонько сползает и, упершись локтем в пол, смотрит на Негра, Лагуну, Патрона, Трактора. Они сидят на корточках. Негр судорожно вздрагивает. Женщины молятся и вздыхают. Все молчат. Грохот взрывов все теснее окружает дом с ветхими стенами и дощатым потолком. Кто-то глубоко вздыхает. Аугусто думает: «Если сюда попадет снаряд, он разнесет нас в клочья». Остается только надеяться на судьбу. А она так непостоянна.