Капитан Пуэйо по-прежнему не выносил Аугусто.
— Привет, раб! Каптер много заставляет тебя работать? — спросил он Кастильо, когда тот пришел с обозом.
— Да, немало, господин капитан.
От Негра тоже не ускользнула ненависть капитана.
— А что делает этот хитрец?
— Собирается ехать за продовольствием, — нерешительно ответил Негр.
— Так, так!..
Но Аугусто не обращал внимания на неприязнь капитана. Он ревностно выполнял свои обязанности и был убежден, что этого достаточно. Как-то раз он неважно себя чувствовал и послал Кастильо вместо себя.
— Почему не пришел каптер? — сердито спросил капитан.
— Он сказал, — заискивающе ответил Кастильо, — что ему неможется.
— Ах, неможется… Бедняжка! Я вижу, эта работа ему не под силу. Надо подыскать замену. В окопах ему будет куда спокойнее. А вы все — болваны! Зачем делаете его работу?
— Он капрал, мой капитан. Он приказывает.
— Приказывает, приказывает… Здесь приказываю я! Понятно? Болен! Ленью он болен! Вот что… Самой настоящей ленью! Но я его быстро вылечу.
Капитан знал, что несправедлив к каптеру, и поэтому ненавидел его еще больше.
Кастильо злорадствовал. Страх развеял его благодарность. Он был уверен, что при первой же заварухе его снова отправят в окопы. А Поса и Парес останутся, потому что дольше него работают на кухне. Но почему, собственно? Чем он хуже их? Он не хуже самого Гусмана и не желает ему уступать. Пуэйо благоволит к нему. А положение Аугусто скверное. Скоро он полетит со своего места.
— Капитан что-нибудь сказал? — спросил Аугусто, когда Кастильо вернулся с позиций.
— Нет, а что?
— От него можно всего ожидать, к тому же он меня терпеть не может…
— Ты так думаешь? — притворно удивился Кастильо и отвел в сторону глаза.
Всякий раз, когда Аугусто жаловался на усталость и говорил, что ему тяжело рано вставать, Кастильо предлагал:
— Так оставайся, дружище! Я пойду вместо тебя. Мне это совсем не трудно. Я люблю ходить и привык вставать чуть свет.
Негра с души воротило от этих уговоров. Но что он мог сделать? И все же однажды он решился поговорить с Кастильо.
— Послушай, а что, если мы потолкуем с каптером?
— Только попробуй! — отрезал Кастильо с угрожающим видом.
— Но это свинство, — сказал Негр.
Кастильо посмотрел на него со злостью. «Я тебе еще припомню это!»
С тех пор, словно заключив молчаливое соглашение, они обманывали Аугусто сообща.
Негр знал, что капитан ненавидит Гусмана и что, возможно, Кастильо станет каптером. Он боялся Кастильо. Кроме того, приходилось думать и о себе. «Я умываю руки, как Пилат».
Как раз в это время был ликвидирован Северный фронт. В тот день Аугусто поднялся на позиции с обозом. Он находился в землянке лейтенанта Барбосы, когда там зазвонил телефон.
— Ребята! Астурия наша! Слава Испании! — крикнул Барбоса.
— Слава! — повторили за ним Аугусто и денщик лейтенанта, который тоже был в землянке.
— Пусть останутся на местах только часовые, а остальных зовите сюда.
Аугусто и денщик побежали за солдатами. Пришли все. Те, кто сумел втиснуться в землянку, сели на корточки. Остальные нерешительно столпились у входа, продрогшие, унылые. Солдаты походили на стадо овец, сгрудившихся в кучу под проливным дождем. Вода текла по их всклокоченным волосам, взъерошенным бородам, грязным щекам, стекала по шее и груди до самого живота. Ремень сдерживал ее; скапливаясь на животе, вода просачивалась дальше, скользя по ногам. Все, и лейтенант и солдаты, носили рубаху навыпуск. Они чесались, вылавливали вшей длинными грязными ногтями, давили их или бросали на пол. Едва оказавшись в землянке, они принялись за это привычное занятие, которому уже никто не удивлялся. Аугусто смотрел на этих людей, перепачканных в глине, бородатых, грязных, — как ни странно, на позициях не было воды и для готовки ее возили из города. Он смотрел на этих людей, завшивевших, промокших под дождем, окоченевших от холода, измученных недосыпанием, но всегда улыбающихся. И не мог прийти в себя от изумления.
— Ребята! Астурия отвоевана! Слава Испании! — снова крикнул лейтенант, когда все собрались.
Послышалось тихое, неуверенное «слава».
— Вы что, не поняли? Астурия наша! Весь Север отвоеван!