Очень холодно. Но пока это приятно. Мороз освежает потное лицо и успокаивает.
Аугусто улыбнулся. Вспомнил Сан-Сисебуто Шестьдесят Шесть. Пуля, которую тот получил в боях под Эль Педрегалем, задела легкое. Несколько месяцев Сан-Сисебуто пробыл в госпитале и только что вернулся в роту. Он по-прежнему не любит работать, по-прежнему, несмотря ни на что, всегда в хорошем настроении.
Аугусто часто отчитывает его.
— Эй, Сан-Сисебуто, таких лодырей, как ты, свет не видывал!
— Знаете что, капрал, я не трактор. А эти ящики порядком тяжелы.
— Ты так думаешь? — Аугусто хватает ящик. — А ну давай, хватит бездельничать!
Тогда Сан-Сисебуто Шестьдесят Шесть, чтобы умиротворить Гусмана, прибегает к одной из своих тирад. Он обогатил лексику, пока лежал в госпитале. С забавной торжественностью он поднимает приплюснутый, словно утиный клюв, указательный палец и глядит на Аугусто своими хитренькими глазками.
— Послушайте-ка, капрал. Вы дядюшка терапевтический всегда и во веки веков никогда и ни за что на свете не показывали, что стипендия и патология фантомины слова…
— Хватит трепаться, принимайся за работу! И не обращайся ко мне на «вы», я этого не люблю! — перебил его Аугусто.
— Слушаюсь, ваша милость! — Он отдал честь, вывернув руку, грохнул своими огромными сапожищами и вытянулся по стойке смирно.
Прежде чем выехать на главное шоссе, они пересекли рощу черных тополей. Там в ожидании машин солдаты жгли костры. Аугусто увидел лица своих товарищей, освещенные медно-красными отблесками огня. Искры летели вверх, словно поднятые ураганом. За ними взмывало пламя — красное, голубое, золотистое, громко трещали зеленые ветви, которые беспрерывно подбрасывали в огонь.
Выехали на шоссе. Вдали шли колонны машин с зажженными фарами. В темноте казалось, что они стоят на месте. Словно гигантские трансатлантические лайнеры, поставленные на якорь в бесконечности моря и ночи.
В пять утра, после трудного шестичасового пути, закоченевшие от холода, прибыли на фронт под Теруэлем. Рока, Аугусто и Эспиналь развели костер у дороги. Улеглись спать. Их разбудил грохот взрывов. Вскочили испуганные. Было уже светло.
— Что случилось?
— Самолеты!
Бегом кинулись к ближайшим кустам. Две эскадрильи с небольшой высоты били по ним из пулеметов. Зенитки отвечали редко, осторожно. Появился истребитель националистов. Послышались радостные крики. Снова вскочили, чтобы поглядеть бой. Машины делали большие круги, преследовали друг друга, тарахтели пулеметы. Один из истребителей упал, объятый пламенем. Остальные самолеты врага поспешно скрылись.
Рока и Аугусто с трудом пробирались по шоссе сквозь густую толпу солдат. Дивизия сконцентрировалась на небольшом участке. Недавно рассвело, но уже ослепительно сияло солнце. В воздухе пахло сыростью, людским и конским потом, землей. Мулы, минометы, пушки, полуторки, болтающие и смеющиеся солдаты, лошадиное ржание, слова команды. Безостановочно двигались колонны всех родов войск. Батальон Аугусто сразу же вышел на позиции.
И началось мотание по окопам, которые словно клещами сжимали Теруэль. Сперва они оказались в Ла Муэле. Аугусто и солдаты из его кухонного расчета принялись рыть траншею и землянку. Ночью на их место пришли другие. Два дня они провели на новой позиции. Потом два или три дня еще на одной, и так еще долго скитались с места на место. Больше они уже не делали глупостей и не рыли ни окопов, ни землянок. Спали прямо под открытым небом, у костра.
Борьба за Теруэль была долгой и кровавой. Самолеты непрерывно бомбили оборонительные сооружения противника. По хорошо укрепленным позициям без устали била артиллерия. Над городом вздымались гигантские столбы дыма и пыли. В воздухе стоял густой черный туман. Эскадрильи истребителей, сменяя друг друга, целый день поливали пулеметным огнем позиции врага. В окопах только и было разговору, что о майоре Морато и капитане Атилано. Имя последнего произносили почти с суеверным восхищением. Вездесущность Атилано казалась сверхъестественной. Если верить солдатам, он командовал всей артиллерией фронта и каждой батареей в отдельности. Едва на каком-нибудь участке огромного фронта рвался снаряд, солдаты восклицали: «Опять эта сволочь Атилано здесь!»
Получали довольствие на походном интендантском складе, но так как со снабжением дела обстояли неважно — не хватало вина, а нередко растительного масла и картошки, — то каптерам почти ежедневно приходилось отправляться в тыловые деревни: Монреаль, Вильяфранко дель Кампо, Селью… Иногда, чтобы купить фруктов, овощей и других продуктов, которых не поставляло интендантство, их посылали в Дароку и Калатаюд.