Аугусто медленно бредет дальше. Шаг, другой. Его давит тоска. Хочется плакать, кричать. Он быстро поддается плохому настроению, впадает в уныние, но каждый раз побеждает его яростный оптимизм. Он выживет! А Ломас? С таким ужасным предчувствием и тоской Ломасу в тысячу раз тяжелее, чем ему.
В тот день яркое солнце заливало все вокруг ослепительными потоками света. Урчали трубы и водостоки. Слышалось веселое пение капели. К вечеру мороз украсил крыши сосульками, и ветер водил по ним своим смычком, заставляя вибрировать в воздухе, пока какая-нибудь не обрывалась со звоном, будто лопнувшая струна. Потом снова шел снег, снова таяло, и королевский город сиял своим умытым, порозовевшим лицом. Точно красавица Ольга, умывающаяся в ручье.
То был для него грустный день. Ломас не выходил из головы, он думал только о нем. Может быть, именно поэтому многие ищут дружбы с Бородой? Чтобы потопить свою тоску в его грубом материализме, в его неистощимом животном жизнелюбии? Аугусто хотел быть мужественным, отважным, чтобы пожать Ломасу руку и сказать… сказать… Но они были людьми — всего только несчастными людьми, — и каждый боролся с собой в одиночку. В ужасном одиночестве.
* * *Две недели спустя роту Аугусто перебросили в деревушку неподалеку от Ла Гранхи.
Поблизости от деревни находился густой сосновый бор, казавшийся синим пятном. Все вокруг занесло снегом. Он толстым слоем лежал на шоссе, пересеченном широким бруствером из камней. Запорошил лес, издали походивший на озеро с синевато-зелеными водами. Дома здесь напоминали канадские или швейцарские.
Они были сколочены из сосновых необтесанных бревен. Внутри оштукатурены и побелены, чистенькие и веселые. И этот смолистый запах дерева!.. Дощатые крыши и заборы из рельсов, вырванных из железнодорожных путей, ведущих к лесопилке.
Сначала он злился и часто что-то бормотал. Общество Ольги было ему очень приятно. Потом смирился: «Терпение». Но плохое настроение не проходило.
Все утро он слонялся из стороны в сторону, не зная, чем заняться. Вечером набрал ведро воды и поставил на огонь.
— Ты чего это? — недовольно спросил его повар Лагуна.
Лагуна, сухопарый мужчина с вытянутым лицом, любил дикие шутки. Его все боялись. «Эй, держи!» — вдруг кричал он и кидал кому-нибудь топор. Тот становился белее мела, а Лагуна ржал во все горло. Аугусто не раз ругал его, давал подзатыльники, оплеухи. И обычно все ему легко прощал.
Но в тот вечер Аугусто взбеленился.
— А тебе какое дело! — огрызнулся он.
— Никак мыться вздумал? — съязвил Лагуна. — Ай-ай-ай! — протянул он сладеньким голосом. — С тех пор как ты увиваешься за этой юбкой…
— Заткнись, слышишь? Грею воду, потому что терпение мое лопнуло.
— А мне-то что! Мойся сколько влезет! — обиделся Лагуна и ушел.
«И почему я так взъелся на него?» — подумал Аугусто.
Лагуна рубил дрова на скотном дворе. Аугусто подошел к нему и, хотя у него самого был полный кисет, попросил щепотку табаку, зная, что доставит этим Лагуне удовольствие.
— Послушай, у тебя есть закурить?
— Ничего у меня нет.
— Ну что ж, дружище, тем лучше, — сказал Аугусто и пнул его коленкой под зад.
Лагуна угрожающе взмахнул топором.
— Не лезь, каптер, а то раскрою тебе башку! Потом отбросил топор в сторону и протянул кисет.
— На, бери, если хочешь.
— Ты даже отцу родному щепотки табаку не дашь, пока он у тебя не попотеет.
— Поплачь, поплачь!
Аугусто высыпал табак на ладонь и склеил сигарету.
— Посмотрим, смогу ли я размочить вшей.
Лагуна продолжал рубить дрова, что-то напевая себе под нос. «Мы совсем как дети», — подумал Аугусто. Он вошел в помещение, где хранились продукты. Там оказался Парес.
— Послушай, у тебя не найдется старых штанов?
— А на что тебе? — спросил тот, вставая. Порывшись, он протянул ему рваные, засаленные брюки. Аугусто разделся догола, набросил на плечи одеяло и натянул штаны. Холод пробирал до костей. Затем он подошел к огню со свертком грязной одежды. В ней лениво копошились вши.
— Какая гадость, — прошептал он.
Скоро вода закипела. Он бросил туда одежду. Покипятил немного и принялся стирать.
На следующий день они поехали за продовольствием в Ла Гранху. Аугусто удалось немного поболтать с Ольгой. Не успел он с ней расстаться, как навстречу попался Руис. Аугусто хотел пройти мимо, но тот преградил ему путь.
— Эй, Гусман, ты что здесь делаешь?
— Да ничего, приехал за продовольствием.
— За продовольствием? Везет же тебе! Прогуливаешься по улицам. Видел, видел. Между прочим, предупреждаю тебя, не очень-то обольщайся насчет Ольги. Она по уши влюблена в младшего лейтенанта, а с тобой ходит, только чтобы вызвать у него ревность.