— Полный газ? Да из этой калымаги не выжмешь и тридцати. Если она вообще не развалится…
Аугусто побледнел. Ему хотелось закричать: «Остановите! Я выйду!» Но он промолчал. «Сохранить мужское достоинство ценой жизни!» — подумал Аугусто. Эхо ему казалось безумием. Он не закричал только из стыда и робости. Подвергать себя опасности из-за какого-то ребячества, из-за проклятой нерешительности? Он совсем растерялся и вздохнул, содрогаясь от ужаса. «Они спалят нас заживо!»
Машина по-прежнему едва тащилась. Уже виднелись вражеские укрепления; Аугусто затаил дыхание и замер. С минуты на минуту начнут стрекотать пулеметы и изрешетят их. Он сидел не шелохнувшись. В напряженном ожидании, изо всех сил сжав кулаки и челюсти. Нет, он не будет жаловаться и дрожать в минуту смерти. Пули изрешетят ему лицо, грудь. Выбьют зубы, разорвут нос. «Только бы не мучиться, — в отчаянии думал он. — Единственное, чего я прошу. Я не хочу страдать!» На склоне горы виднелись отверстия окопов. Красные полосы, расположенные в определенном порядке среди горного кустарника. И нестерпимое солнце; казалось, оно нарочно светит так ярко. То были минуты жуткого отчаяния. Но не прозвучало ни одного выстрела.
Патрисио поджидал его на улице. Он улыбался всем своим крупным добродушным лицом.
Иногда Патрисио вел себя как ребенок. Он со смехом хватал Аугусто в охапку и поднимал, точно соломенное чучело. И хотя Аугусто был довольно рослый, в огромных руках Патрисио он выглядел куклой. Аугусто дрыгал ногами, пытаясь вырваться. Он боялся показаться смешным и очень сердился.
И сейчас, схватив друга в объятия, Патрисио несколько раз приподнял его в воздух. Аугусто покраснел и обозлился, потому что увидел вдруг, как она улыбается. Она сидела в баре с лейтенантом Ромеро и его женой.
— Да отпусти ты меня! Не выводи из терпения!
Патрисио, громко хохоча, наконец поставил его на землю.
— Да что с тобой?
— Ничего. Пусти! Вот осел!
— Да ты никак сердишься, дружище! — смущенно воскликнул Патрисио.
— Очень мне надо на тебя сердиться. Просто я не терплю твоих дурацких шуток.
Патрисио стал что-то говорить.
— Пойдем выпьем, — предложил Аугусто.
— С удовольствием, — согласился Патрисио. Аугусто подошел к лейтенанту поздороваться. Тот встал и протянул ему руку. Аугусто отвечал на вопросы лейтенанта, но как-то рассеянно. Лейтенант снова уселся за стол, Аугусто с Патрисио пошли в бар. Патрисио о чем-то рассказывал. Аугусто делал вид, будто внимательно елушает, а сам не сводил глаз с девушки.
Один раз она посмотрела на него с любопытством, другой — как будто с презрением.
— Что это за девушка? — спросил Аугусто Патрисио, когда они выходили из бара.
— А! Ты заметил? Хорошенькая, правда? Да это свояченица лейтенанта. Ты ведь знаешь, жена повсюду ездит с ним. А в последнее время она стала прихварывать. Вот сестра и сопровождает ее.
— Да? Она прелестна. А как ее зовут?
— Берта.
— Берта. Красивое имя. Очень красивое.
— Ты на нее не очень-то заглядывайся.
— И не собираюсь. А почему ты это говоришь?
— За ней увивается целый хвост, и все с положением и деньгами.
— Да ну!
— Она очень хорошая, милая девушка, но слишком избалованная и капризная… Одним словом, с норовом!
— Наверное, у нее родители богатые?
— Нет, у них состояние небольшое. Ио она воспитывалась у своего дядюшки, известного мадридского адвоката, который зарабатывал кучу денег и страшно баловал ее. Сестра говорит, что дядюшка ее испортил. Не знаю, что она хочет этим сказать, потому что сразу видно, Берта — девушка добрая. Чудесная девушка, дружище!
— А откуда ты все это знаешь?
— Они все разговоры ведут при мне и считают своим, особенно лейтенант Ромеро. Он мужик что надо!
Весь день Аугусто провел с Патрисио. Вернулся ночью. Поужинал, улегся на гумне и зажег сигарету. Долго не мог заснуть, думал о Берте. Не выходили из головы малообнадеживающие слова Патрисио. Она казалась ему далекой, недосягаемой. И именно поэтому, словно прекрасная, несбыточная мечта, манила к себе.
Глава тринадцатая
Они прибыли сюда всего несколько часов назад. Уже ночь. Аугусто сидит на железном ящике из-под сардин. Полевая кухня разместилась под открытым небом, на небольшом скотном дворе за домом. Дом полон солдат. Аугусто слышит их голоса, брань, смех. Передовая у самой стены. Только что закончилось сражение. Разреженный воздух все еще дрожит, пахнет пылью и землей. Скотный двор обнесен высокой оградой. Его освещает пламя свечи. Огонек колышется на ветру.