Повара устанавливают полевую кухню — таскают камни, укрепляют котлы. Для завтрака уже все готово. Кусок грязной мешковины, через который процеживают кофе, и банки сгущенного молока, которое выльют в котел, после того как откроют и снимут этикетки. Аугусто не покидают тревожные мысли. Борьба стала слишком ожесточенной. Но Аугусто мучает не страх, а раскаяние.
Мимо проходит Лагуна и сбивает с его головы шапку.
— Выше нос, каптер!
Аугусто смотрит на него, поднимает с земли шапку и силится улыбнуться. «Прошло только два дня, — думает он, — только два дня». Все это кажется ему невероятным. Алдама и Кастро прогуливались с тремя девушками. Уже смеркалось. Аугусто шел один по главной улице. Он издали заметил их и свернул в переулок.
— Эй, Гусман! — окликнул его Алдама.
— Слушаюсь! — Аугусто, подойдя, отдал честь.
— Да брось ты эту чепуху! — Алдама дружески потрепал его по щеке. Обращайся ко мне на «вы» при солдатах, а здесь можешь говорить мне «ты». Сколько раз я просил тебя об этом? Ведь с тобой-то он на «ты». Верно? — обратился он к Кастро.
— Разумеется, — не очень уверенно подтвердил тот.
Дружба между Аугусто и Кастро почти совсем распалась. Однажды Луиса обратился к Кастро на «ты», полагая, что дружеское расположение младшего лейтенанта к нему и его друзьям по Эль Педрегалю и вечеринки, которые они устраивали в медпункте у Ледесмы, дают ему это право.
— Обращайтесь ко мне на «вы», ясно? — сухо обрезал его Кастро.
Луиса рассказал об этом Аугусто. Аугусто насторожился. Как-то он увидел, что Кастро дал пощечину солдату. С тех пор Аугусто избегал с ним встречаться. Кастро будто подменили. С ним творилось что-то неладное. Он стал мрачен, нелюдим, замкнулся в себе. Не разговаривал с Гусманом и другими старыми товарищами. Что с ним происходило? Почему он молчал и был так угрюм? Теперь Аугусто кажется, что он понял Кастро. Мысль о смерти радует только святых. А они не святые. И вот Кастро уже нет в живых.
Алдама познакомил его с одной из девушек. Аугусто не поверил своим глазам.
— Берта Суарес, свояченица лейтенанта Ромеро. Аугусто Гусман, наш каптер.
Они обменялись рукопожатием.
— Могу вам сообщить, что Аугусто самый незаменимый человек в батальоне, — с жаром сообщил Алдама. Кастро что-то недовольно пробурчал, и Аугусто смутился.
— Перестань, Алдама, прошу тебя!
Берта взглянула на него с презрительным любопытством. «Оказывается, он обыкновенный солдат».
Они гуляли по главной улице. Аугусто видел, как лейтенант Ромеро с женой и несколькими офицерами пошел навестить своих друзей.
Девушка, за которой ухаживал Алдама, пригласила всех к себе на ужин. Аугусто хотел извиниться и уйти. Но Алдама решительно запротестовал:
— Никаких разговоров, ты пойдешь с нами! Девушка познакомила компанию со своими родителями.
Они были очень любезны, но держались натянуто. С умным видом и необыкновенно напыщенно говорили на избитые темы. От этой глупой торжественности клонило ко сну. Аугусто за весь вечер почти не раскрыл рта. Он поглядывал на Берту. Девушка тоже иногда смотрела на него самоуверенно и с любопытством, которое казалось Аугусто обидным. Аугусто начинал злиться. «Что она из себя корчит?» Но вот Берта ласково ему улыбнулась. Аугусто смутился. Берта разговаривала с другими, смеялась, и Аугусто льстил себя надеждой, что это оживление, болтовня и смех вызваны его присутствием. Однако, прощаясь, Берта что-то сухо сказала ему, и все его иллюзии тут же рассеялись.
На другой день в четыре часа дня батальон построили. Распоряжение не оставляло никаких сомнений: «Скатка, полная выкладка, сухой паек».
Каждый понимал, что это значит. Какие испытания ожидают их теперь? Сейчас все думали об этом.
Жара была невыносимой. Август. Пыльная улица. Осунувшиеся, хмурые, потные лица. Какой-то новобранец улыбался, хорохорился. «Ты еще не знаешь, что это такое», — подумал Аугусто. И хотя он не сопровождал батальон, сердце его сжималось от страха.
Солдаты направились к дороге. Шли молча. Сапоги подымали густую пыль.
Аугусто подошел к Алдаме. Тот улыбнулся.
— Чует мое сердце, заваруха будет порядочная. Одно из двух: либо меня убьют, либо я взорву танк или пушку.
— Прошу тебя, Алдама, не лезь на рожон…
— Да не бойся ты за меня! У меня уже четыре ранения. Два из них тяжелые. Я живуч, как кошка.
Только теперь Алдама рассказал ему о некоторых своих подвигах. Точно хотел, отправляясь туда, где на каждом шагу подстерегает опасность, убедить себя в том, что смерть его не берет.
— Уж если в Овиедо меня не прикончили… Представляешь, несколько сумасшедших, в том числе и я, надели на себя шахтерские комбинезоны. Когда нас атаковали, мы выскочили из траншей и, смешавшись с противником, стали драться врукопашную. Боже мой! Вот когда нам было не до шуток! Эти молодцы оказались крепким орешком.