В таверне деревенские жители играли в карты с сеньорами. Сельские парни и девушки вместе с Аугусто и его друзьями веселились на праздниках и народных гуляниях. Существовала иерархия — совсем домашняя, патриархальная и вполне терпимая. Не было ни большой нужды, ни чрезмерного богатства, ни отъявленных подлецов. Родной городок Аугусто напоминал божественную Аркадию. Не было ни преступлений, ни поножовщины. Только безобидные стычки между деревнями, вызванные любовными или хозяйственными неурядицами. Настоящий рай, где не знали другого горя, кроме вездесущих болезней и смерти. Но рай, по которому уже ползал коварный и жестокий змий.
Аугусто вспоминает то тяжелое впечатление, которое осталось у него после посещения родного городка накануне самой войны. Кое-кто из парней смотрел на него косо, подозрительно, даже неприязненно. Почему? Некоторые из его старых друзей не здоровались с ним; другие носили пистолет, ходили с грозным видом. «Вы что, спятили?» Даже барышни, те самые барышни, которых он так идеализировал, стали говорить с какой-то вызывающей грубостью. Аугусто был свидетелем яростной политической борьбы в Мадриде, Барселоне, но думал, что в его городке… Его городок тоже погиб. В нем хозяйничали ненависть, насилие, злоба. Никто не остался в стороне. Прошлому был положен конец. Политические страсти опустошили родную землю, и война, грозная, всесокрушающая война, помчалась по стране, как всадники Апокалипсиса.