Днем мы гуляли по городу, заходили в магазины Tuzex, покупали сувениры. Катя выбрала себе красивые серьги из богемского стекла, я купил часы знаменитой чешской фирмы «Prim». Расплачивались специальными бонами — система непривычная, но удобная.
— Хорошо, что у нас эти боны есть, — сказала Катя, любуясь покупками. — А то бы только в обычных магазинах ходили. ТАм действительно выбор похуже
Вечерами мы ужинали в ресторанах курорта, пробовали местные деликатесы — карловарские вафли, травяные ликеры, дичь под различными соусами. В одном из ресторанов играл цыганский оркестр, и мы танцевали под старинные вальсы.
— Как думаешь, наш малыш все это запомнит? — спрашивала Катя, касаясь живота.
— Не знаю — отвечал я. — Но мы ему в любом случае расскажем, покажем да и с собой сбда возьмём когда поедем в следующий раз.
Самым неожиданным приключением стала экскурсия на завод «Крушовицы». Знаменитая пивоварня находилась в получасе езды от курорта, в маленьком городке среди холмов.
Директор завода, узнав, что к ним приехал советский футболист, притом аж целый Ярослав Сергеев, устроил настоящий прием. Провел личную экскурсию по цехам, рассказал об истории предприятия, показал старинное оборудование.
— Мы варим пиво по рецептам XIII века, — с гордостью говорил он. — Только лучший хмель, только родниковая вода из наших источников.
В дегустационном зале нам предложили попробовать разные сорта пива прямо из бочек. Катя, естественно, воздержалась, а я с удовольствием оценил мастерство чешских пивоваров.
— Это действительно лучшее пиво, которое я когда-либо пил, — признался я директору.
— А не хотите сыграть в футбол с нашими работягами? — неожиданно предложил он. — У нас есть заводская команда, они будут в восторге!
Как я мог отказаться? Через час на заводском поле собралась вся смена — человек двадцать крепких чешских парней в рабочей одежде. Катя устроилась на скамейке в роли главной болельщицы, а я вышел играть за команду администрации против рабочих.
Игра получилась веселая и азартная. Чехи играли технично, с пониманием, но недостаток класса компенсировали энтузиазмом. Я забил три мяча и отдал пару голевых передач, но главное — получил огромное удовольствие от самого футбола. Вроде бы мы и собирались пожить без него, но вот поди ж ты. Не отпускает меня любимая игра.
— Пан Сергеев, вы играете как бог! — восхищались рабочие после матча. — Мы всей заводом смотрели ваши матчи в Мексике по телевизору!
В раздевалке мне подарили фирменную футболку завода и ящик лучшего пива. Катя смеялась, глядя, как я расписываюсь на рабочих касках и фотографируюсь со всей командой.
Обязательно надо будет несколько матчей сыграть против наших, ЗиЛовских работяг, а то как-то некрасиво получается. С рабочими завода Крушовице я играл, а со своими нет.
Дни в Карловых Варах пролетели незаметно. Мы наслаждались размеренным курортным ритмом жизни, утренние прогулки, неспешные обеды, вечерние концерты в отеле. Катя расцвела на отдыхе, лицо порозовело, настроение стало отличным.
— Знаешь, — сказала она однажды вечером, когда мы сидели в ресторане отеля, — я так рада, что мы поехали именно сюда. В Сочи или в Крым ездят все подряд. А это — наше особенное место.
— И что, каждую годовщину свадьбы сюда приезжать будем? — пошутил я.
— А что, отличная идея! — загорелась она. — Приедем сюда через год с малышом. Представляешь, как он будет удивляться всем этим замкам и колоннадам?
Я представлял. И мне нравилась эта картинка.
В один из дней мы съездили в Прагу — просто на день, посмотреть город при дневном свете. Поднимались на Петршин холм, откуда весь город виден как на ладони. Заходили в знаменитую пивную «У Флеку», где варят пиво с 1499 года.
— Везде история, — удивлялась Катя. — Вернее даже сказка. Вот правда, чувствую себя персонажем «Три орешка для Золушки».
— Да, впечатляет, — согласился я. — Но знаешь, что мне больше всего нравится?
— Что?
— То, что при всей этой сказочности здесь живут обычные люди. Работают, любят, растят детей. Сказка — это хорошо, но жизнь важнее.
Последние дни в Карловых Варах мы проводили особенно неторопливо. Долго завтракали в номере, гуляли по заснеженным паркам, Катя даже начала изучать чешский язык — купила разговорник и пыталась объясняться с персоналом.
— Děkuji! — говорила она официанту, и тот расплывался в улыбке.
— Prosím, paní! — отвечал он, и она гордо переводила мне: «Пожалуйста, госпожа!»
В последний вечер мы ужинали в ресторане на террасе отеля. Город внизу сиял огнями, в воздухе кружились снежинки, а из динамиков тихо звучала классическая музыка.
— Это было лучшее время в моей жизни, — сказала Катя, глядя на огни города.
— Пока лучшее, — поправил я. — Впереди еще много хороших времен. И наш малыш, и новые путешествия…
— И твоя карьера в «Барселоне»?
Я удивился — мы ни разу не говорили об этом во время поездки.
— А ты как, не против?
— Знаешь, — медленно сказала она, — сначала я боялась. Другая страна, другой язык, все чужое. А теперь, после этого путешествия, понимаю — мир не такой большой и страшный, как казалось. И потом, — она улыбнулась, — я же замужем за человеком, которого знает вся Европа.
— Значит, согласна?
— Согласна. Но с одним условием — каждый год мы возвращаемся сюда. В Карловы Вары. На нашу годовщину.
— Договорились, — сказал я и поцеловал ее.
Дорога домой прошла быстро. Мы уже знали маршрут, привыкли к особенностям местных дорог и правил. В Варшаве остановились только на ночь, в Киеве — на день.
— Как же не хочется возвращаться к обычной жизни, снова идти в интститут — вздыхала Катя, когда мы въезжали в заснеженную Москву.
— А кто сказал, что жизнь будет обычной? — ответил я. — У нас впереди рождение ребенка, возможно переезд в Испанию, новые приключения. Скучно точно не будет.
— Это правда, — согласилась она. — Но все равно эти три недели останутся в памяти навсегда.
Я парковал ЗИЛ во дворе нашего дома и думал о том, что она права. Эти три недели действительно были особенными — первые недели нашей семейной жизни, время, когда мы были просто мужем и женой, без всякой футбольной шумихи вокруг.
— Знаешь, что я понял в этой поездке? — сказал я, помогая Кате выйти из машины.
— Что?
— Что счастье — это не только и не столько голы на стадионах и не кубки в витринах. Счастье — это ты, наш будущий малыш, возможность просто быть вместе.
Она крепко обняла меня:
— Я так тебя люблю, Слава.
— И я тебя, — ответил я. — Добро пожаловать домой, мадам Сергеева.
За окном кружил снег, где-то далеко в Испании меня ждала «Барселона», а в Москве — новый футбольный сезон. Но прямо сейчас все это казалось далеким и не очень важным. Важным было то, что у меня есть семья, и мы начинаем новую главу нашей жизни — вместе.
1986 год заканчивался, и он был невероятным. Чемпионство мира, победы в клубе, женитьба, предстоящее отцовство. Но главное — я понял, что такое настоящее счастье. Оно не в славе и не в деньгах. Оно рядом со мной, в лице любимой женщины, которая идет со мной по жизни.
Глава 19
Я ехал на автобусе по залитому дождем со снегом Парижу, а в наушниках играл Джо Дассен с его бессмертным «Les Champs-Élysées». Рядом со мной, держа меня за руку и уставившись во все глаза на проплывающий за окнами город, сидела Катя, а вокруг находились члены советской делегации. Наш автобус ехал по тем самым Елисейским полям.
Теперь уже моя супруга была в изысканном вечернем платье, которое дополняли драгоценности. Катя была похожа на самую настоящую принцессу. Ее спутник, то бишь я, был облачен в идеально сидящий костюм, пошитый в авральном порядке из лучшей ткани в Московском доме моды.
Тамошние специалисты, модельер Вячеслав Зайцев и его коллеги неделю не спали, чтобы сшить нам с Катей одежду, в которой мы были сейчас одеты. Но эти бессонные ночи с лихвой оправдали себя. Вид у семейной четы Сергеевых был на полмиллиона рублей, как минимум.