Мы остановились в гостинице «Горные вершины» — трехэтажном бревенчатом здании с резными наличниками и большой террасой. Номера были простые, но чистые. Две комнаты, в каждой по две кровати, общая ванная. Из окон открывался вид на заснеженные склоны и канатную дорогу.
— Располагайтесь, отдыхайте с дороги, — сказала администратор, пожилая женщина в теплом свитере. — Ужин в ресторане до девяти. А завтра с утра можете на канатку — первый подъем в восемь часов.
Мы распаковали вещи, привели себя в порядок и спустились на ужин. Ресторан был уютным, с большим камином в центре зала. Столы из темного дерева, на стенах охотничьи трофеи — рога туров и оленей. Играла тихая музыка.
Кормили хорошо — борщ, шашлык, хачапури, овощной салат. Вино местное, терпкое и ароматное. Катя с Олей пили компот из сухофруктов, берегли малышей.
— Завтра с утра на канатку, — планировал Протасов за ужином. — Поднимемся наверх, посмотрим эту знаменитую «Тарелку». Если понравится, заселимся туда.
— А если не понравится? — спросила Оля.
— Тогда здесь останемся, — пожал плечами Протасов. — Но говорят, «Тарелка» — это что-то особенное. Не зря же финны столько денег вбухали в строительство.
Вечером мы гуляли по поселку. Снег хрустел под ногами, в небе сияли звезды — таких ярких я не видел никогда. Млечный Путь тянулся белой полосой через все небо. Луна освещала заснеженные вершины, делая их похожими на призраков.
— Тихо как, — шепотом сказала Катя, прижимаясь ко мне. — Никакого городского шума. Только ветер да скрип снега.
— Вот поэтому сюда и приезжают, — ответил я. — Чтобы от всего отдохнуть. От суеты, от шума, от проблем.
Мы прошлись до маленькой церквушки на окраине поселка. Она стояла на холме, белая с золотыми куполами, освещенная прожектором. Красиво и умиротворенно.
Утром, позавтракав в гостинице, мы отправились к канатной дороге. Очередь уже выстроилась — человек пятьдесят, все в лыжных костюмах, с рюкзаками и снаряжением. Мы купили билеты и встали в очередь.
— Первый раз на канатке? — спросил стоявший рядом мужчина лет сорока, загорелый и спортивный.
— Первый раз в Домбае, — кивнул я. — А на канатках катались.
— Здесь красиво, — заверил мужчина. — Я уже пятый раз приезжаю. Лучшее место на Кавказе для горных лыж.
Кабинка подошла, мы зашли вчетвером. Двери закрылись, и мы поплыли вверх. Земля уходила вниз, открывался все более захватывающий вид. Внизу остался поселок, потом лес, потом только снег и скалы.
Катя вцепилась в поручень, побледнев.
— Высоко как, — пробормотала она.
— Не смотри вниз, — посоветовала Оля, которая сама держалась за Протасова.
— А куда смотреть? — хмыкнул Протасов. — Кругом одни виды.
Мы поднимались минут пятнадцать. Сначала на первую очередь, потом пересели на вторую, потом на третью. С каждым подъемом воздух становился все холоднее и разреженнее. Дышать было сложнее, голова слегка кружилась.
На высоте 2250 метров, прямо на склоне горы Мусса-Ачитара, мы увидели ее — знаменитую «Летающую тарелку». Она стояла на небольшой площадке, белая, футуристическая, похожая на настоящее НЛО. Восемь метров в диаметре, четыре с лишним в высоту. Круглая, обтекаемая, совершенно не похожая ни на одно здание, которое я видел раньше.
— Вот это да! — восхитилась Оля, выйдя из кабинки. — Как будто корабль пришельцев приземлился!
— Финны придумали, — объяснил подошедший инструктор, молодой парень в ярко-красном лыжном костюме. — Специально для горнолыжников. Привезли по частям, собрали здесь. Внутри тепло даже в самый лютый мороз. Автономное отопление, дизельный генератор, все удобства.
Мы подошли ближе. «Тарелка» была приподнята над землей на металлических опорах — чтобы не заносило снегом. Вход располагался сбоку, к нему вела короткая лесенка. Окна-иллюминаторы выходили во все стороны, давая обзор на 360 градусов.
— Можно зайти? — спросил Протасов.
— Конечно, — кивнул инструктор. — Если хотите остановиться, есть свободные номера. Правда, недешево — пятнадцать рублей в сутки с человека.
— Берем, — не раздумывая сказал Протасов. — Когда можно заселиться?
— Да хоть сейчас. Только вещи привезти надо.
Мы поднялись внутрь. И правда, внутри было удивительно. Центральная круговая комната служила общей зоной — кухня-столовая с небольшим столом, диваном, стеллажами с книгами и настольными играми. В центре возвышался встроенный камин цилиндрической формы, который держал постоянную температуру около 22 градусов. От центральной комнаты расходились три двери — в номера. Один четырехместный и два двухместных.
Мы заглянули в четырехместный. Обстановка спартанская, но продуманная. Двухъярусные кровати с двух сторон, небольшой столик, встроенные шкафчики для вещей. Окна-иллюминаторы выходили на юг и запад, давая потрясающий вид на заснеженные вершины.
— Романтика! — Оля крутилась посреди комнаты, разглядывая все вокруг. — Как в фантастическом фильме! Будто мы на космическом корабле!
— Туалет и душ там, — показал инструктор на дверь в конце коридора. — Вода горячая есть, но экономьте — бак ограниченный. Генератор работает с семи утра до одиннадцати вечера, потом отключается. Но тепло держится до утра.
— Берем! — решительно сказала Катя. — Когда еще в такой тарелке поживем?
Мы спустились вниз за вещами, оформили проживание и к обеду заселились. Протасов с Олей заняли верхние полки двухъярусной кровати, мы с Катей — нижние. Разложили вещи, устроились поудобнее.
Первый вечер в «Тарелке» мы провели в близлежащем кафе «Поднебесье», что в десяти метрах от нашего необычного жилища. Небольшая деревянная избушка, но внутри тепло и уютно. Хинкали размером с кулак, сочные, с ароматным бульоном внутри. Шашлык из баранины, который таял во рту. Хачапури с сыром, который тянулся длинными нитями. Лобио из красной фасоли, острое и пряное. И вино — местное, которое грело не хуже камина.
— За молодоженов! — поднял я бокал, когда принесли горячие блюда. — За Олега и Олю. Пусть будет вам счастье, здоровья вашему малышу!
— И за вас, — ответил Протасов, чокаясь со мной. — Вы ведь скоро тоже родителями станете. Практически одновременно.
— Страшно представить, — признался я, отпивая глоток вина. — Вроде недавно сам пацаном был, в дворовый футбол гонял, а теперь… отцом стану.
— А теперь взрослая жизнь, — закончила Катя, улыбаясь. — С ответственностью, заботами, бессонными ночами.
— Ничего, справимся, — добавила Оля, поглаживая свой живот. — Вместе все легче. Будем опытом делиться, советоваться.
— Мы-то точно справимся, — уверенно сказал Протасов. — У нас же футболисты-чемпионы мира в мужьях. Если на поле выигрывать можем, то и в жизни справимся.
— Это разные вещи, — возразил я. — На поле правила понятные. А с детьми…
— С детьми тоже разберемся, — твердо сказала Катя. — Миллионы людей справляются, и мы справимся.
После ужина мы долго сидели за столом, болтая о том о сем. Хозяин кафе, дедушка Арсен, рассказывал байки про Домбай и горы.
— Раньше, до войны, сюда только альпинисты добирались, — говорил он, попыхивая трубкой. — А после войны начали курорт строить. Сначала просто домики были, потом гостиницы, канатки. А в семьдесят седьмом эту вашу тарелку привезли. Удивительная вещь!
Возвращались мы по снегу, под звездным небом. Морозец крепчал, градусов до минус пятнадцати. Но в «Тарелке» было тепло и уютно. Камин работал, распространяя приятное тепло. Мы сидели в общей зоне, играли в карты, пили чай.
— Хорошо здесь, — сказала Оля, глядя в иллюминатор на звезды. — Тихо, спокойно. Никакой суеты.
— Вот поэтому я и предложила сюда приехать, — ответила Катя. — Надоело в городе. Здесь чувствуешь себя… свободной что ли.
Ночью было непривычно спать в такой тишине. Никаких городских звуков, никаких машин, никаких криков. Только ветер завывал снаружи, да снег иногда шуршал по стенам «Тарелки». Катя уснула почти сразу, свернувшись калачиком и прижавшись ко мне.