— Я не голоден. — Бросил сквозь зубы Ванька и встал из-за стола. — К маме пойду… навещу… Не жди меня сегодня.
Я услышал, как закрывается за ним входная дверь, и, шумно выдохнув, обхватил голову руками.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Бегать? БЕГАТЬ, черт бы меня побрал?! Слов других не нашлось? Ну что ж я за придурок? Что за кретин???
Есть больше не хотелось. Я швырнул вилку на стол и встал из-за стола. До боли сжал челюсть, злясь на самого себя.
Чертов советчик. Тоже мне, знаток.
Что я вообще мог понимать, что я могу знать о его чувствах?
Я — человек, отобравший у него возможности жить полноценной жизнью. Лишивший его возможности, блядь, бегать.
Я сокрушенно покачал головой, продолжая ругать себя, и пошел в комнату.
Взял со стола тонкую пластиковую папку с расчетами и открыл. «Биотех-реабилитация. Лечение с использованием клеточных технологий» — было указано на титульном листе. Открыл последний лист, и в очередной раз подсчитал в уме суммы, указанные в итоговой таблице. Как будто от количества моих подсчетов, сумма могла бы измениться.
Она не изменилась бы. Разве что выросла бы со временем. Я знал, чем больше буду тянуть, тем это вероятнее. Но половина суммы у меня уже была.
Еще столько же необходимо было заработать.
Я пока не знал как, но я был твердо намерен сделать это. Я должен был это сделать. Обязан.
Хотя бы ради того, чтобы больше никогда не видеть укор в глазах брата.
Глава 5
Полина
Я смотрела на свое отражение в большом овальном зеркале в ванной, но перед глазами стояло совсем другое лицо.
На нем — однодневная рыжеватая щетина. Левый глаз в сравнении с правым, несколько скошен вниз. Нижняя губа у левого края разделена небольшим рубцом, зашитым неаккуратно, топорно, и теперь образующим небольшую выемку.
Кривые полоски шрамов рассекают всю поверхность левой щеки: от красного до бледно-розового, от тонких почти незаметных нитей до широких глубоких борозд. Рубцы на этом лице не побелели, а значит, чтобы с ним не произошло, это произошло не слишком давно.
Я воспроизводила каждый шрам в своей памяти с особой тщательностью, старательно, щепетильно.
Я примеряла их на свое лицо и улыбалась.
Мне не нужен был никакой револьвер. Мне нужно было это. Совершенное несовершенство. Мое спасение. Мой идеальный вариант. Единственно правильный выход. Самый легкий путь.
Я слегка прикрыла веки и сильнее сжала в ладони короткий кухонный нож.
Мое сердце начало стучать быстрее, когда я поднесла нож к своему лицу и прижала к щеке.
Я почувствовала легкую боль от того, что кончик ножа упирался к нежной коже, и с досадой отметила, как по спине бежит неприятный холодок. Улыбка медленно сползла с моего лица.
Это было сложнее, чем я полагала.
Пальцы мелко задрожали, я приказала себе успокоиться и крепче зажмурила веки.
Давай же. Прижми сильнее. Позволь острию вскрыть твою кожу. Сделай надрез и с силой проведи лезвием вниз. Это просто. Это так просто…
Я сглотнула собравшийся в горле болезненный ком, и удобнее перехватила рукоять. По спине пополз липкий пот. Миллионы крошечных искорок побежали по телу, касаясь каждого нервного окончания.
Да что за черт? Я могу сделать это. Я могу.
Давай же. Ну.
Это то, что нужно. Единственное, что нужно. И это так просто.
Избавься от того, что мучает тебя. Избавься от своей самой главной проблемы.
«Такая красивая» — Слышу голос в своей голове, и от него мгновенно пересыхает в горле, тело цепенеет. — «Такая красивая… Как такое возможно?.. Ты такая красивая снаружи и так уродлива внутри. Ты — урод. Мерзкая эгоистичная тварь. Красивая до умопомрачения, и уродливая как само зло».
В ушах шумело, голова начинала кружиться, и я открыла глаза.
Посмотрела в зеркало. Оно насмехалось над моими жалкими попытками быть храброй.
Мерзкое зеркало.
Мерзкая я.
Я была одна. Здесь никого не было. Этот голос был лишь выброшенным памятью эпизодом. Чудовищем, следующим за мной по пятам. Я была один на один со своим отражением, но этот голос-чудовище в моей голове был так реален, будто человек, которому он принадлежит, стоял рядом. Стоял рядом и говорил все это в мое лицо, в лицо, которое так любил, которое считал совершенным, и потому так любил.
Я видела свое лицо в зеркале и видела ту самую мерзкую тварь.