Вскоре мои бдения в учительской по средам принесли свои плоды: сама Тамара Алексеевна похвалила меня за результативность и, похлопывая по плечу, пожурила:
– Вот видишь, а ты уходить хотела.
Да, хотела… когда-то в другой жизни.
12 марта во время очередного дежурства с Андреем я зашла в его кабинет, который он делил с Инной Власьевной, энергичной женщиной с повадками лисы и характерным цветом волос.
В тесном кабинете, заваленном бумагами, папками и книгами, обстановка была далека от романтической. В ней меньше всего можно было ожидать откровенного намёка. И однако…
– Почему бы вам не записаться постоянным дежурным на среду? – спросил Андрей, принимая у меня документ с подписями.
Это прозвучало, как “Почему бы вам, Олеся Владимировна, не дежурить со мной каждую среду?” Да и правда что!
– Ну… – я покосилась на Инну Власьевну, которая что-то энергично строчила в тетради. Казалось, она не прервётся, даже если небо упадёт на землю.
– Ладно, почему бы нет, – я передёрнула плечом и выпорхнула из кабинета.
Сердце трепетало и сладко ныло. Моё прикрытие из железного становилось буквально пуленепробиваемым. В конце концов, Андрей сам предложил постоянное сотрудничество. “Скорее бы новая четверть”, – торопила я время, взлетая по лестнице с нехарактерной для себя скоростью.
А время бежит, рассечённое мартом,
И хочется верить в волшебное “завтра”...
26 марта я отмечала приближающиеся каникулы с Викторией Валерьевной и Маргаритой Львовной – а для меня просто Тори и Гретт. Они больше полугода были частью коллектива, но сблизилась я с ними только в январе. Мы стали чаще общаться, вместе обедали и абсолютно естественно перешли на “ты”. Я гнала от себя неудобную мысль, что всё это из-за Андрея – их непосредственного начальника. Мне нечем было утолить информационный голод, и общение с учительницами немецкого пришлось как нельзя кстати.
Являясь одним из немногих мужчин в коллективе, Андрей к тому же был не женат, а гуманитарный профиль и небанальный предмет ещё больше выделяли его. Как тут не обсудить такого исключительного коллегу?
– Он симпатичный, – оценила Гретт, по-хозяйски разливая по чашкам ароматный молочный улун.
Тори покивала и добавила:
– Но голос, конечно…
Ну… да… Голос Андрея, плоский и будто старческий, смущал многих. Поговаривали, что Андрей жутко комплексует и даже ходит к врачу, чтобы исправить плохо сросшиеся связки. А вот меня такой недостаток совсем не смущал. Когда влюблён, не то чтобы не замечаешь минусов, просто они становятся особенностями, “фишками”, и их принимаешь вместе с достоинствами. Кроме того, были фразы, сказанные совсем другим тоном. “Надо только найти эту звезду, чтобы она сияла”, “Почему вы так надолго остаётесь в среду?”, “В Баварии пересечёмся”… В такие моменты голос Андрея напоминал бархат, к которому мучительно хотелось прикоснуться.
Печенье хрустело во рту, дымился красивый заварник, а я всё слушала Гретт и Тори, впитывая информацию, подобно губке, и принимала всё к сведению. Ах, у Андрея Сергеевича была невеста? Неужели… И они расстались? Надо же… И теперь он в поисках?
– Ищет, – сказала Тори, стряхивая с аристократичных пальцев крошки печенья.
Гретт подтвердила, а я мысленно потёрла ладони. Ищет, значит. Ту самую “звезду, которая бы сияла”. А кто подходит на роль этой звезды лучше, чем верная напарница, которая всегда готова помочь и подстраховать? С которой так легко общаться…
Моя вера в себя окрепла и утвердилась, и я ушла на каникулы в прекрасном расположении духа, настроенная только на победу.
В первый же день новой четверти я зашла в учительскую во всеоружии, с самыми серьёзными намерениями и с ручкой в руке. В графике дежурств я решительно вписала свою фамилию на все оставшиеся среды. Конечно, это заметили. Инна Власьевна, вальяжно расположившись на диване, ехидно сказала:
– Подошла тут записаться на дежурство, а всё занято на месяц вперёд.
Я только посмеялась и дёрнула плечом:
– Всё равно же сижу, тетради проверяю. Почему бы не совместить дела?
Так типичная сова, которую ранним утром от подушки не оттянешь, уступила место жаворонку или, скорее, влюблённому соловью. Неловкие мысли в стиле “Как так случилось-то?! Мне же давно не шестнадцать” уносились вдаль порывами ветра. Можно, можно влюбиться сильно и глубоко! И возраст тут ни при чём! Исчез и мой вечный страх, что чувства через пару месяцев угаснут: Андрей вёл себя со мной иначе, чем другие коллеги-мужчины.