Я жив и поэтому иду вперед. Только это имеет значение. Иду и повторяю про себя старую песню:
'Сумрачный ветер рвется в небо
Сумрачный ветер будит костры
Воздух, до боли, пропитанный бредом,
Теснится в моей груди
Кто будет мертвым, кто будет первым?
Я или ты, или кто-то из них?
Солнце, оскалившись рубит по нервам
Вставай! Нам надо идти.
Левой! Левой! Четче шаг!
Сдохни! И пусть боги смеются
Где ты увидел дорогу назад?
Очнись! Нам уже не вернуться.
Левой! Левой! Жизнь дерьмо!
Так зачем за нее цепляться⁈
Выживут те, кому повезло.
А нам остается одно — не сдаваться'.
Глава 22
Человеческие пределы забавная штука. Когда кажется, что сил уже нет и по всем правилам ты должен сдохнуть, ноги продолжают двигаться. Голова пуста. Ни единой мысли и внутренний монолог скорбно молчит, а ноги продолжают шевелиться. В момент облегчения после использования лечебного заряда, я вспомнил как в детстве разрезал пополам ос и шершней. Части насекомых еще долго шевелились. Таким же я ощущал себя сейчас. Куском шевелящийся полудохоятины, уныло бредущей сквозь ночь и пыльную бурю. Хотя песок мне теперь не особо мешал. После боя против всадников я попросил Геллу забрать с одного из трупов и очистить средства защиты. Теперь у меня имелись очки из толстого стекла на веревочке, а лицо защищала бандана.
У пыльной бури были даже свои плюсы. Летучие твари действовали не так активно и перестали стрелять, хотя их вопли все ещё прорывались иногда сквозь рокочущий вой песчаного шторма.
На последнем участке маршрута мне пришлось постоянно делиться целебными точками с другими участниками отряда. Иначе не дошёл бы практически никто кроме меня, Геллы и, возможно, Рока с Хастлом. Даже обычно неутомимая Искра к концу путешествия начала спотыкаться.
Холмы, овраги, просеки, засыпанные пылью руины. Казалось, это место пытается извести в себе любую жизнь, но редкие деревья упрямо тянулись к небу, ловили жалкие отблески слабого солнца.
Так и мы брели вопреки губительной силе окружающей среды. И утром, когда буря стихла, мы увидели его.
Великий храм белой богини.
По словам Арайта в мирное время сюда вереницами шли торговцы и паломники. Караваны прибывали почти каждый день. Люди искали здесь лекарство от недугов магического рода. Для некоторых плакальщики были последним шансом.
По форме храм напоминал гигантскую трапецию, от правого верхнего угла которой кто-то откусил заметную часть. Материалом служили белые плиты. Это здание сильно пострадало во время катаклизма. Внешние стены и крыша были практически полностью уничтожены, но сердцевина устояла. Из-за этого храм скалился десятками дыр коридоров, а балконами служили располовиненные комнаты. Здание чем-то смахивало на гигантский муравейник. От вида разрушений мне сразу стало не по себе. И в этом дырявом здании нам держать оборону от врага, у кого-то есть летающие монстры? Хреново от слова очень.
Из плюсов у храма был своего рода ров. Его роль играли крупные овраги, опоясывающие здание. Возможно, когда-то там были подвальные помещения, которые во время катаклизма обвалились и были занесены песком. К храму вели два широких каменных мостах — по сути останки этажей. В трещины на них были воткнуты десятки или даже сотни арматурин и палок. На них приходящие паломники вязали белые ленты, который пыль быстро превращала в серо-коричневые.
— Я пойду первым, — устало произнес Гайд, снимая с нижней части лица платок. — Все объясню страже ворот.
— Иди первый, — согласился Хастл. — А мы прямиком за тобой.
В этот раз я был полностью согласен с железнозубым. Оставаться здесь в ожидании милости плакальщиков совсем не хочется. Гайд не стал спорить и мы пошли вслед за ним по каменному мосту, обходя палки с трепещущими на ветру лентами.
Впереди медленно поднимались ворота из металла, расположенные в глубине просторного прохода. Это уже неплохо. Быстро не сломать. Если ещё сверху есть дырки, чтобы сбрасывать всякое на нападающих, то осаду здесь держать будет нормально.
Навстречу нам вышли трое плакальщиков, одетых в броню средней паршивости. Получше чем у рядовых меченосцев, но заметно хуже чем у нас. Только один носил цельнопластинчатый нагрудник. Остальные довольствовались кольчугами или ламеллярными элементами защиты. Шедший по центру высокий воин с глефой и в остроконечном шлеме спросил: