В целом, следует стараться усиливать любое «психотическое» переживание как во время ЛСД сессии, так и в перерывы между сессиями в специально организованных для этого ситуациях, если только они не ставят в опасность самого клиента или окружающих. Здесь мы имеем дело не с переживаниями, вызванными препаратом, а с областями потенциальной психотической активности, которые были выведены на поверхность химически. Разумнее рассматривать такие эпизоды как уникальную терапевтическую возможность, а не как клиническую проблему. Особого внимания заслуживают те психотические реакции, которые связаны с параноидальным восприятием. Они связаны с особыми техническими сложностями в силу того, что они затрагивают самое сердце терапевтического сотрудничества – отношения с ситтерами. Проблемы в этой области могут быть очень разными, от легкого недоверия до яркого параноидального бреда. Они также могут основываться на разных уровнях бессознательного. В ходе работы на психодинамическом уровне они обычно восходят к ситуациям в детстве, в которых над клиентом совершалось серьезное насилие, или с ним поступали несправедливо, или к эпизодам младенчества, связанным с эмоциональной депривацией и одиночеством. Важными источниками параноидальных чувств являются БПМ II и БПМ III, особенно ситуация безвыходности. Биологически это соотносится с началом родов, когда во внутриутробный мир плода вторгаются коварные и бесплотные химические силы, и приходит начало конца. Некоторые параноидальные чувства можно возвести к ранним эмбриональным кризисам, травматическим прошлым воплощениям, негативным архетипическим структурам и другим трансперсональным феноменам.
С наименее серьезными формами недоверия можно работать, напоминая клиенту о предварительном договоре об основном доверии и предлагая ему или ей взглянуть внутрь себя и поискать источник недоверия во всплывающем бессознательном материале. Это обычно удается, только если у клиента осталось достаточно доверия для того, чтобы сообщить о том, что он потерял доверие. В более серьезной форме клиент столкнется с параноидальными мыслями и чувствами, которые он будет переживать молча, так что ситтеры даже не узнают о том, что это переживание имело место до тех пор, пока оно не закончится, и нормальные доверительные отношения не восстановятся. В своей крайней форме паранойя может включать в себя агрессивное поведение; ситуации, в которых ЛСД субъект с острым приступом паранойи пытается выйти из комнаты или нападает на ситтеров, является одной из самых сложных в психоделической терапии. Единственно, что можно сделать при таких обстоятельствах – это не дать субъекту причинить себе или другим людям необратимые повреждения и стараться выиграть время. Когда реакция ослабнет, ситтеры должны вернуть пациента в полулежачее положение, одеть на него наушники и повязку и попытаться способствовать полному разрешению и интеграции проблемы методами, описанными выше.
Иногда активные сексуальные действия могут стать источником технических проблем. Если это не касается ситтеров напрямую, как в случае генитальной или анальной мастурбации, ситтерам следует спокойно принимать такие действия как сами собой разумеющиеся. Иногда всего один эпизод такого типа, правильно воспринятый терапевтом, может привести к мощным корректирующим переживаниям, которые вылечат старые психологические травмы, явившиеся последствием жестокого обращения родителей, которые использовали радикальные средства в попытке пресечь в своих детях проявление сексуальности. Если ситтеры испытывают трудности с принятием такого поведения, это обстоятельство должно стать поводом и уникальной возможностью для исследования корней их собственных отношений и реакций.
Ситуация становится более серьезной, если активное поведение включает в себя действия, направленные на ситтеров. Общим правилом здесь должно быть не допущение любого выраженного взаимодействия, тем или иным образом связанного с гениталиями, грудью или ртом. Причины для существования такого правила достаточно серьезны и выходят за рамки обычной морали. Сексуальная активность этого типа со стороны пациента часто является результатом сопротивления на глубинном уровне. Типичным примером может служить пациент-мужчина, который нуждался в успокаивающем контакте на детском уровне, но, боясь зависимости и беспомощности, с которыми она связана, пытался склонить женщину-терапевта к сексуальному взаимодействию. В таких ситуациях ситтеры должны всегда перенаправлять внимание пациента на более глубокий переживательный уровень и пресекать любое сексуальное поведение. Это можно сделать очень конструктивно, не вызывая в клиенте ощущения, что ему отказали. Ссылка на четкие правила, согласованные до сессии, может облегчить эту ситуацию для ситтеров.