Г е н е р а л (взяв Победоносцева за правую руку и пожимая тихо оную). Эта рука, карающая врагов престола и отечества, может быть порукой ваших обетов, вместе с вашими чувствами, которые я уважаю. (К Селиме.) Княжна! Если мои желания не будут для вас противны, то позвольте мне иметь удовольствие видеть открытым лицо ваше.
С е л и м а (вспыхнув). С большим удовольствием, господин генерал!
Снимает флер с головы своей, и начальник со всеми тут бывшими обомлели от удивления, увидев необыкновенную красоту кабардинской княжны.
Г е н е р а л (целуя у княжны руку). Позвольте мне изъявить вам мою радость, видя вас здесь, прекрасная княжна, со столь благим намерением, вами предпринятым. Я сейчас прикажу изготовить все нужное для совершения сих священных обрядов и сам вызываюсь быть вашим при крещении воспреемником, а при бракосочетании посаженым отцом.
Победоносцев и Селима в чувствительных выражениях благодарят его за сию оказываемую милость и честь.
Г е н е р а л (старшему своему адъютанту). Сию минуту изготовить бумагу старшему священнику отряда, чтобы он с прочими священниками немедленно для совершения крещения и брака сих двух особ был в полковой церкви, и со всех полков певчие и музыка, с тремя легкими орудиями, должны быть у входа в церковь; также нарядить пристойное число пехоты и конницы в парад, и чтобы это было исполнено как можно скорее! Когда же все будет готово, мне ту же минуту донести.
А д ъ ю т а н т. Слушаю, ваше превосходительство! (Убегает поспешно.)
Через час все было изготовлено, и генерал, ведя под руку Селиму, другой держа Победоносцева за руку, сопровождаемый многочисленной свитой военных чиновников, прибыл к полевой церковной палатке и остановил чету при дверях храма.
Вдруг загремела музыка, и потом певчие подхватили концерт.
При сем окончании куплета генерал берет Селиму за руку и вводит в храм. Крещение совершилось, и Селима, в оном нареченная Софией, причастилась Святых тайн, и из церкви, сопровождаемая генералом и духовным клиром, подведенная к Победоносцеву, поверглась в его объятия, как будущая супруга.
Музыка при появлении Софии опять загремела, и хор певчих повторил новый концерт.
Войско кричит «ура!» при часто повторяемых из пушек выстрелах.
Наконец все умолкло, и жених с невестой введены были в храм, где и совершилось их бракосочетание, при окончании коего опять загремели орудия, музыка и троекратные крики «ура!».
В пространной цветущей долине, под тенью густых деревьев, раскинута была для новобрачных и гостей богатая турецкая палатка, присланная генералом, другие и большие были раскинуты для желающих отдохнуть, в которых стояли столы с водкой, винами и закуской, в других с плодами и прохладительными напитками, и все это устроил генерал, отец молодых супругов, на свой счет. Победоносцев вручил, с его позволения, пятьдесят червонных главному дежурному полковнику, для порции нижним чинам, бывшим при крещении и бракосочетании его с Софией.
Генерал, проводив новобрачных в сию палатку, выпил за их соединение бокал шампанского и, желая им веселиться, извинился, что дела его отвлекают на несколько часов от них; что он, по отправлении депеш, к ним возвратится разделить общую радость, и ушел.
Вскоре явился пространный и богатейший стол в палатке новобрачных на пятьдесят персон, установленный лучшими кушаньями и напитками, и вокруг палатки сей еще многие столы для офицеров, которые любят попить и повеселиться, когда приведет к тому случай. И, подлинно сказать, нигде не найдешь такой шумной непритворной радости, как в походе, на пирушке товарищей, сдружившихся на ратном поле. Тут человек, не зная, что неумолимая готовит ему завтра, будто хочет истощить все наслаждения того дня, который у него остается. Весело, беззаботно молодежь собирается в кружок: шутки сыплются за шутками, остроты за остротами; все лица дышат откровенностию и чистосердечием, ни гордости, ни чванства не видно ни на одном. А как пойдут рассказы про сердечные приключения — чего тут не наслушаешься! Одна выходка лучше другой, а смеху и конца нет!