ению - ради информации. Итак, после того, как я ушёл из Молодёжного Объединения, мы не видели и не общались с Андреем несколько лет. Встретились случайно. Это было летом 1994 года. Вспоминали прошлое. Он чувствовал свою вину, и говорил, что поможет с деньгами для покупки квартиры. Тогда я во всю горел любовью к Марине, и мне противно было жить с женой в одной комнате. Но в тот момент у него самого были напряги в бизнесе, и поэтому обещание оттягивалось на неопределённое время. Я на него уже не обижался, понимая, что его вина с бывшей конторой минимальна. Именно он помог с деньгами при обмене родительской квартиры, перезаняв некоторую сумму. А 13 октября, в 20-10, во дворе дома по улице Ленина, недалеко от вокзала, киллер расстрелял в упор Александрова, президента корпорации "Валикор", и генерального директора той же фирмы, Андрея Коробко. Новосибирские журналисты назовут это самым громким убийством года. Я знал многих его сотрудников, нашлось много знакомых, которые что-то слышали или знали о "Валикоре". Именно Андрей Коробко открыл Китай для Новосибирска. По товарообороту у их фирмы не было конкурентов. Чартеры шли каждый день. Перед убийством у них не было конкурентов для приобретения контрольного пакета акций аэропорта "Толмачёво". Перед их расстрелом у них исчезло семь миллиардов рублей, что в эквиваленте составляло примерно семь миллионов долларов. Я решил сам для себя выяснить, кто убил моего друга. И через несколько дней за мной пошла слежка. Профессиональная. Когда я уходил от пешей слежки, начиналась автомобильная. А через месяц после смерти Андрея, Пархомс, у которого я тогда работал в фирме (после "отклеенного уса" он вскоре уволился из КГБ), сказал мне: - Если не трудно, зайди в управление КГБ, ребята хотят с тобой поговорить по поводу смерти твоего друга. ...На третий день после смерти Андрея я зашёл к Пархомсу и сказал ему об этом. Он, спокойно глядя вниз, произнёс: - Что ж теперь поделать, его уже не вернуть. Меня передёрнуло от его слов, но виду я не подал. И я вспомнил, как однажды, зайдя к нему, я услышал взрывы хлопушек на улице. Он, изменившись в лице, словно чуть ли не в него стреляли из пистолета, качая головой, сказал: - Опять стреляют... Эти два эпизода, диссонирующие между собой, мне дали понять, что у него всегда "отклеенный ус". Он и ещё несколько сотрудников его "хитрой" фирмы травили меня и выжимали все соки. Именно они откровенно торговали на высоких чувствах к Марине, как последние сутенёры, пытаясь приклеить меня к своей сатанинской системе. Сам Пархомс обещал мне такие золотые горы, что теперь до конца жизни не расплатится. И не надо. Я переживу. Его деньги - это деньги, залитые человеческой кровью, горем и страданием. Нельзя строить своё счастье на чужом горе. Но эти обезьяны не понимают прописных истин. С того момента я стал более внимательно смотреть на него, пытаясь понять, где он лжёт откровенно, а где говорит правду. Теперь могу сказать, что он всегда врёт не морщась. Только тогда до меня потихоньку стало доходить, что и как происходит в этом мире. Я отвлёкся. В управление КГБ (или ФСК, не помню, переименовали их, к тому времени, или нет) меня провели без документов. Проводил Хоботов, шепнув на ухо прапорщику: - Нужно провести, по приказу управляющего. Он завёл меня в кабинет, где сидели два человека - рыжий, страшно шепелявый старик, идеал недоразвитости (ни в одном фильме о КГБ я не видел таких дегенератов!), и Вова Глухих, который НЕ ЧИТАЛ. Тогда я смотрел на них, как на нормальных порядочных людей. За три часа разговора, причём говорил только я, а они писали в свои секретные тетради, я выложил всю информацию. Нужно было видеть их вытянутые от удивления рожи. Я искренно верил, что они хотят найти убийцу моего друга. Под конец разговора они попросили меня помочь им в расследовании этого дела, так как они не могут по закону заниматься расследованием. Я им поверил. В итоге через месяц работы непосредственно с Вовой Глухих я понял по вопросам и заданиям, осознал по намёкам, почувствовал на подсознании - моего друга стрелял, нажимая на курок, сам Глухих! Нет, ошибиться я не мог. Привожу его фразы дословно: "Их компаньоны тоже наказаны. Сейчас с них трясут шестьдесят тысяч долларов. Пусть против них не возбуждено уголовное дело, они не сядут в тюрьму, но всё равно наказаны" (речь шла о крупных обменщиках валюты со стадиона "Сибирь"). Мне захотелось повеситься. Они спокойно меня использовали, превратив в проститутку, для своих целей! Так ведут себя только конченые скоты. Порядочные люди... Господи, о чём я?!!! О какой порядочности можно тут говорить?! А я, кретин, думал, что помогаю им найти убийцу! Но с другой стороны, я его нашёл. Такое даже в "Криминальном Петербурге" не придумаешь! Но проблема в том, что Я НИЧЕГО НЕ ПРИДУМЫВАЮ. Я постепенно, незаметно, стал выходить из этой сатанинской игры. По большому счёту, писать про этих тварей незачем и неинтересно. Это я пишу для того, что бы было лучше понятно другое. ...Ещё на похоронах Андрея, наш одноклассник (у нас очень дружный класс, пришли почти все одноклассники), Яков Лондон, сказал тогда: - Ну что теперь, только на похоронах будем все собираться? - словно чувствовал, что через несколько лет на него самого будет совершено покушение. Я подошёл к нему (мы с ним были близкими друзьями до четвёртого класса, пока он не перешёл в другую школу) и сказал: - Яша, Андрей написал песню на мои стихи. Может быть, сделаем простенький клип и покажем по ТВ? - Без проблем. Я позвоню Наталье Горинсон (фирма "Горинсон-шоу" проводила тогда все местные КВНы), а ты принеси кассету с записью. Она сделает фонограмму, а дальше посмотрим. Дней через десять, записав на кассету свои песни, я отнёс её. На ней были записаны две песни: одна Андрея, а вторая - моя, на стихи Сергея Есенина. И ночью этого же дня я увидел... В первый момент я решил, что я умер. За маленьким столиком напротив меня сидел... Андрей Коробко. Он сидел, смотря куда-то в сторону, потом бросал мимолётный взгляд на меня, прыскал от смеха себе под нос, изо всех сил стараясь сдержать хохот, и опять отворачивался в сторону. Это продолжалось достаточно долго. Андрей любовался окружающим пространством, изредка глядя на меня. Мы сидели в летнем кафе. Но это была не Россия. За моей спиной было высокое здание (я его ощущал физически), а впереди была широкая улица с аллеей посередине, где росли деревья вроде каштанов. Чувствовалось, что кругом есть люди, я слышал даже тихий гомон неторопливых разговоров, но не видел ни одного человека. Я помаленьку приходил в себя от пережитого шока. Рассуждая логически, я хотел понять - сон это, или явь. "Если это не сон, то я должен ущипнуть себя, или притронуться к Андрею", - с этими мыслями я протянул к нему руку. Он не дал дотронуться до себя. В следующий миг мы оказались около его дома. Дома, который он сильно любил, который был для него родным в последние годы. Я спросил у него (я чувствовал, что я именно говорю): - Ты успел что-нибудь заметить? В ответ он замотал головой. - Кто это сделал? - Тебе это лучше не знать... В следующий момент я подумал, спросить ли у него по поводу его обещания помочь мне с квартирой, но спрашивать не стал. Он пронзительно глянул и стремительно убежал в квартиру на первом этаже, заполненную ярким солнечным светом (насколько я понимаю, он ушёл в будущее). Не было его долго. Наконец он вернулся, очень расстроенный, тяжело дыша. Словно он бежал со всей силой километров десять. Устало облокотившись на перила подъезда, глядя вниз, он сокрушённо покачал головой... В следующий миг я проснулся. Было уже утро. Сон продолжался всю ночь, как говориться, в реальном масштабе времени. Это было на семнадцатый день его смерти, и я только через две недели буду помогать упырям из ФСБ найти убийцу... Дня через два я зашёл к вдове Андрея. Она ещё не могла отойти от горя. Я помнил, как на похоронах, она шла обратно к свежезакопанной могиле со словами: "Я пойду к своему мальчику", когда все уже садились в автобусы. Но что меня удивило - это то, что у неё лежало пять книг: "Жизнь после смерти", "Загробный мир" и тому подобное. - Откуда у тебя эти книги? - Дали почитать. - Зачем? - некоторых книг я не видел никогда раньше, хотя это моя прямая "забота" в течение всей жизни. - Ко мне несколько раз приходил Андрей во сне. Я видела его также реально, как тебя. Разговаривала с ним. Просилась к нему. А моя сестра даже почувствовала его щетину, когда он её поцеловал в щёку... Я незаметно усмехнулся. Да, были у Андрея сильные симпатии к сестре. Но только симпатии. Я рассказал о своей встрече с ним... - Ещё вопрос: Андрею нравился Китай? - Не то слово. Он его просто любил. Всё правильно. Во сне он "утащил" меня в Китай. Я же говорил, нерусским духом пахло! Невероятно в это поверить. А с другой стороны,... мне всё равно... не верьте! Видит зрячий, и слышит не глухой. Когда я вёл расследование, то пытался вывести её на откровения по поводу некоторых тонкостей и нюансов, связанных со смертью Андрея. Она ничего не говорила, сказав только одно: - Никогда не убивают за долги. Это не выгодно. Проще человека "доить" до конца жизни. Убивают, когда у него берут взаймы. Представь, ты взял у знакомого миллион долларов, а завтра платишь киллеру десять тысяч долларов, и он убивает твоего знакомого. В итоге у тебя миллион долларов без десяти тысяч. И не надо ничего возвращать. И я не настолько глупа, чтобы говорить правду. Естественно, по настоянию Глухих, я, как Штирлиц, писал отчёты о встречах, о разговорах с другими людьми. Правда, без указания имён и фамилий, и свою не ставил нигде. Но почерк-то мой! И вот теперь, через два месяца после смерти (после этих снов смерть звучит как насмешка) Андрея, я незаметно старался выйти из игры. Глухих я сказал, что всё что можно, я сделал по ходу расследования. Он бодро ответил, мол, хорошо, теперь будут другие. Я сказал, что мне это неинтересно. В ответ он замолчал. А через день он попросил просто зайти к вдове. Ничего он не просил узнать. Я зашёл к ней. До этого она всегда искренне радовалась, увидев меня. Сейчас она, и все её знакомые, смотрели на меня, как на последнего подонка... Я вышел, как оплёванный. На следующий день я встретился с Вовой Глухих. Он спросил, о чём говорили, что говорила она. Не вдаваясь в её эмоции, я пересказал наш короткий разговор. На что тот ответил: - Очень хорошо. Значит, молчит. Я вчера её вызывал к себе на беседу. И тут до меня дошло. Эта сволочь просто показала мои записки! Эта б...ь мстила мне за то, что я не хочу быть его рабом! Этот подонок не успокоится никогда! Теперь я тебе говорю, мразь: рано или поздно, но именно тогда, когда это будет нужно, ты у меня заткнёшься, сволочь!!! Навсегда. Причём я к тебе не прикоснусь - мараться о тебя не хочется. ... Следующим летом, через десять месяцев, я не мог уснуть. Кто-то не давал мне спать. Я стал перебирать всех подряд, пока случайно не вспомнил об Андрее. Его лицо, перекореженное от сильного испуга, перепугало меня до смерти. - Андрей, у меня проблемы? В ответ он замотал головой, что-то шевеля губами, и показывая в сторону. - Твоя жена? Он радостно, что я догадался, закивал головой. На следующий день я появился у жены Андрея. Она была измученная, у неё были проблемы. Вкладчики корпорации "Валикор", подали на неё в суд, желая отобрать две однокомнатные квартиры, которые Андрей успел купить, желая обменять. Вкладчики, в основном пенсионеры, желая сохранить свои деньги от инфляции, в общей сложности положили около трёх миллиардов рублей. А перед смертью они исчезли, вместе с кредитами банков. И они хотели компенсировать убытки с помощью этих квартир! Бред! Было понятно работает Глухих с рыжим дегенератом, и иже с ними. Я ей сказал, что видел на днях Андрея. Она ответила, что давно его не видела, и просила передать ему, что бы он зашёл к ней. Я пообещал. Тогда мы считались с Вовой ещё знакомыми, и поэтому на следующий день я пригласил его на кружку чая к себе домой. Он радостный прибежал, надеясь, что я решил опять работать на него. Дальнейший разговор привожу почти дословно, поскольку я запомнил его навсегда: - Володя, со мной на связь выходил Коробко. Его взгляд стал сосредоточенный и серьёзный, словно ему говорят о смертельной опасности со стороны чеченских боевиков, которые уже проникли в город. - Когда? - Я тебе этого не скажу. Но имей ввиду, если у Вас начнутся неприятности, на меня не сваливайте, я тут ни при чём. Он ничего не ответил. Весёлость сошла с его лица. Вечером я вышел на Андрея. Он смеялся до слёз. И тут я его спросил: - Зачем ты так сделал? Ведь ты должен был предугадать... В ответ он расстроился, обиделся, и медленно стал уходить. Я буквально крикнул ему в след: "Тебя просила зайти жена!". Он через плечо бросил: "Ладно". Через три месяца, на очередных поминках от вдовы я узнал, что дело пенсионеров прикрыли. Андрей приходил к ней, "наговорил кучу гадостей и ушёл". От этой фразы я чуть не рассмеялся. Просто получалось до того реально, словно Андрей сейчас стоит за дверью... - Андрей, песню, которую я посвятил тебе, петь не буду. Только напишу стихи Сергея Есенина. Его тоже убили чекисты. Это подробно и точно доказано в книге "Тайна гостиницы "Англитер"". Была идея спеть, записать и файл поместить в Интернете. Но уже не хочу. Ничего не хочу. ...Последний раз я видел тебя три месяца назад. Ты, в своей манере, смеялся и говорил: "Да брось ты Алеську! Нашёл, о ком жалеть!". Андрюха, за эти слова ты у меня получишь (в тот день, когда я набирал эти строки, ночью появился Андрей, и хлопнув по плечу, опустив глаза, сказал: "Не обижайся. Ну, пошутил... А ты не понял. Прости..."). Я опять отвлёкся: