– Интересно. – сказал Алёша. – Мне лучше почитать. Я плохо на слух воспринимаю.
– Все это есть в основной книжке.
– Свидетельствах?
– Да.
– Я тоже много обо всем этом думаю. И Настя вроде тоже. Слышал, что они обсуждали это с Леонидом. Про возвращение домой и так далее. Ностальгию. И мы тоже говорили об этом пару раз. Я даже читаю книгу. – Алёша приоткрыл рюкзак, показал Марату обложку книги про ностальгию.
– И как она?
– Непонятно уютное чтение.
– Они говорят, что и от, как у нас говорят, исторических галлюцинаций такое же ощущение.
– Леонид, чувак, которым с нами пришел, водил туристов в волны, – сказал Алеша.
– Вот! – вскрикнул Марат. Алёша вгляделся в приятеля (уже совсем проникся философией фиолетовых?). – То есть Луч не просто так. Он для какого-то урока. Чтобы что-то вспомнить. Или найти то, что спасет от катастрофы, в которую скатывался мир в последние годы. Ты, конечно, скажешь, что Луч и есть самая большая катастрофа?
Алёша кивнул.
– Ты вот показал книжку про ностальгию. И говоришь, что часто о таком думаешь. Это интересно. – Марат показал на дверь, за которой была комната с бородачом. – Потому что у них есть идея, что можно помочь кому-то адекватному, чтобы еще лучше понять Луч. Это, так сказать, идея от менее религиозного крыла: пусть все-таки какие-то исследователи тоже дойдут собрать информацию. А потом поделятся с ними. С нами.
– А сами они туда доходили?
– Много раз.
– И они уверены, что мы с Лучом ничего не сможем сделать?
– Конечно.
– И что они рассказывали про то… как там?
– Тут я все-таки, – Марат запнулся, – не могу пересказывать.
– Да ну ладно.
– Слушай, это про религиозный опыт. Нехорошо.
Марат показал Алёше основные места высотки фиолетовых: и кухню («все свое»), и небольшой рынок (без денег, только обмен), и мастерские (новые «Мухоморы», новые колбы), и храм Пяти Святых, и инженерку, и школу, и обычные жилые этажи. В окошко Алёша увидел, как из дома, метрах в тридцати ниже, вышли несколько человек, все с инструментами и метлами. Друг объяснил ему, что следить за лесом, даже скорее ухаживать, одна из постоянных и основных задач фиолетовых. Алёше показалось, что все, кого он увидел, выглядели расслабленными и спокойными. Марат объяснил, что дело, конечно, в принятии Луча.
– Я тоже это почувствовал. Это схоже с ощущением, как смотришь на звезды прозрачной ночью и думаешь, насколько ты мелок, и все остальные дела и переживания теряют значение. А с принятием Луча такое всегда чувствуешь, – сказал он.
Алеша пожал плечами.
– Как брат, кстати? Как НИИ?
Алёша рассказал ему и про психушку, и про буллинг, и про старшекурсников, пропавших в галлюцинациях, и про прощание с братом. Марат только покачал головой.
– Я так рад, что больше не там. Проклятое место. – сказал Марат.
Они прошли по коридору мимо очередного святилища Пяти Святых, встали на балконе двадцатого этажа. С него открывался вид на Луч. Кажется, Алёша никогда не видел его настолько целиком. Луч бил из леса и пропадал в небе, вибрировал, иногда, Алёша не был уверен, от него будто отделялись части, как от вспышек на Солнце. Так распространяются волны?
– У меня для тебя есть кое-что. – сказал Марат. – Странная вещь, но хочу тебе ее отдать. Никому другому бы не дал.
Он сунул руку в сумку через плечо и достал сложенный вчетверо листок бумаги.
– Наши много раз уже ходили к Лучу. С благословения Пяти Святых есть безопасный маршрут.
– Это карта?
– Не совсем. Маршрут. Путь. Проверенный и благословленный. Наши ходили по нему уже много раз.
– Они видели Луч? Что там?
– Ты уже спрашивал. Не хочется рассказывать. Но. В общем. Говорят, рядом испытываешь невероятное спокойствие.
– И ты ходил? Может, ты пойдешь с нами сейчас?
– Я не пойду сейчас. Зачем? Я вместе со своими пойду через месяц или около того.
– Через месяц. Ты же понимаешь, что мы можем его уничтожить?
– Кого?
– Луч.
Марат засмеялся.
– Не, это невозможно. Идите, пожалуйста. Смотрите. Стреляйте, взрывайте. Ничего не выйдет.
Алёша показал карту Насте и Леониду и рассказал, что фиолетовые не против обмена информацией о Луче. Исследователи изучали карту несколько минут, переглядывались, улыбались.