Настя оглядела аудиторию, встретилась взглядом с директором НИИ.
– А, да. – сказала она. – Для вас есть учебные классы, есть общежитие, есть столовая. Не надо больше нигде бродить. В другие части НИИ можно только в сопровождении преподавателей. А самим – запрещено. Не говоря уже про наши мухоморные поля или Чащу. Совсем-совсем нельзя.
Вернувшись в свою комнату, Алёша с Мишей увидели нового соседа – того самого парня в фиолетовой одежде. Он раскладывал по полками вещи из чемодана. Всё в цветах Луча, кроме футболки с Сэмом Гэмджи. Увидев братьев, он широко улыбнулся и протянул руку Мише.
– Я Марат.
– Ха. Я Миша. А это мой брательник Алёша.
– Приятно. Рад знакомству. – Марат пожал руку Алёши тоже и замолчал секунд на десять. – Ребят, я спать, меня что-то разморило. С дороги, наверное.
Он лег в кровать, укрылся одеялом.
– Ну, давай. – Миша немного удивился. Сейчас было, может, около часа дня. – Но мы пока не ложимся. Заранее сорян, если будет немного шумно.
– Нормально, нормально. – Марат отвернулся к стене и укрылся одеялом с головой.
Братья переглянулись, Миша покрутил пальцем у виска. Они уселись на кровати Алёши и начали рассматривать учебники. Самый толстый назывался «История страны, рассказанная через ее катастрофы». В нем было больше тысячи страниц. Миша тут же заявил, что сам этот учебник – уже катастрофа. В содержании указывались три раздела:
1. До 1917 года.
2. СССР.
3. Россия.
Алёша зацепился взглядом за несколько глав с ничего не говорившими ему названиями в содержании: события в Новых Алдах в 2000 году, кыштымская авария, ■■■■■■■ коренных народов при освоении Сибири, ядерные испытания на Тоцком полигоне. Другие книжки были потоньше. Сборник сказок Афанасьева и «История сказок постсоветского пространства» были еще и с картинками. Миша долистал до разворота с птицей Сирин и сказал: «Я бы на такой полетал».
– Ну хватит уже. – сказал Алёша, которому уже очень (и очень) надоело, что в последний год старший брат умудрялся любой разговор свести к потрахушкам.
Алёша пробежался по короткому учебнику о территориях и растениях Битцевского леса. Миша в это время углубился в пятидесятистраничную инструкцию к оружию, которое исследователи используют против галлюцинаций. Еще одной книгой оказался не учебник, а скорее журналистское расследование какого-то американского репортера – «Магический Чернобыль. История Луча и катастрофы, основанная на свидетельствах и документах» (на обложке – разлетающийся на части Кремль, из которого в небо бьет фиолетовый луч).
Когда подошло время ужина, Марат тут же проснулся. Они вместе направились в столовую на первом этаже.
– Как думаете, когда мы в лес пойдем? – спросил Марат.
– Вряд ли скоро. – сказал Алёша. – Первый день даже еще не закончился.
В столовой ужинали не только ученики, но и сотрудники института. И точно из разных департаментов: одни в твидовых пиджаках (видимо, историки, физики, биологи Луча и зараженных территорий; некоторые, кажется, говорили на китайском), другие в белых халатах (из лабораторий? экспериментаторы?). Больше других внимание троицы привлекла группа в спортивных костюмах зеленого цвета – сидевшие за одним столом исследователи Луча. Миша мысленно примерил на себя их форму и место за столом, представил, как он оглядывается, как в такой же обед в столовую заходят ученики и восхищенно смотрят на него, а он им подмигивает. С исследователями сидела и Настя. Она заметила братьев и кивнула им. За отдельным столом сидела та рыжая девочка, их одноклассница, снова с книгой.
Братья и Марат взяли подносы, подошли к буфету и очень удивились: столько еды они не видели очень давно. Не то чтобы после катастрофы Луча они голодали, но первые годы почти все питание состояло из гуманитарной помощи в коробках (разогретая, она напоминала самолетную еду). Года через два ее стало меньше. Продовольственный кризис посевных территорий, домашних хозяйств, мест добычи ископаемых окончательно накрыл весь мир. Гуманитарная помощь теперь понадобилась жителям стран, которые напрямую от катастрофы не пострадали. Но братья жили у бабушки с дедушкой в доме с огородом и скотиной, простая еда всегда находилась.
В буфете же они увидели и жареную спаржу, и куриные крылышки под сыром с лимонным соком, и фисташковое мороженое. Если бы кто-то из ребят сейчас встретил директора института Елену Николаевну и спросил, откуда это все, когда в Северной России многие недоедают, та бы ответила: «Нет, нет, не вижу ничего лицемерного. Люди на передовой должны получать только лучшее».