Настя, Макс и Джулия немного потанцевали, скорее немного покачались посреди комнаты. Кирилл посмотрел со стороны, а потом уткнулся в книжку Афанасьева. Вместо цветомузыки вполне подошел фиолетовый свет Луча, он падал на тканевые занавески и отбрасывал узорные тени. Когда альбом «Иванушек» закончился, Настя предложила заночевать тут же, в ресторане. Джулия обрадовалась, Кирилл раздвинул столы, чтобы освободить место для спальников.
– Но это же не изолированная изба, это не по инструкции. – сказал Макс, показывая на дыры в крыше. – До изолированной идти три часа, я думаю.
Настя понимала, что он снова прав и заночевать лучше в одной из таких изб, которые сотрудники НИИ строили в зараженном лесу. Избы защищали от проникновения галлюцинаций Луча с помощью полной изоляции от любых запахов и ветра (в основном – несколькими слоями монтажной пены и скотча). Как писалось в инструкциях НИИ: «По мере того как исследователи углублялись в зону заражения, они всё чаще сталкивались с опасностями в виде сильных галлюцинаций. Вскоре стало понятно, что для того, чтобы выжить, необходимы безопасные места, где можно было бы отдохнуть без рисков. Тогда сотрудникам НИИ „Луч“ пришла идея строить небольшие избы в важных точках зараженной территории. В избах размещали запасы еды на несколько дней, воду, антидоты, патроны. Так стали делать после эпизода, когда группе пришлось четыре дня ждать в избе, потому что волна Луча все это время находилась вокруг нее. Используя избы как своеобразные форты, можно глубже продвигаться на зараженную территорию».
– Давайте все-таки здесь попробуем найти изолированную комнату, – предложила Настя, которая чувствовала, что еще три часа дороги сегодня не осилит. – Конечно, я не в этом зале предлагаю.
Исследователи прошлись по помещениям «Берлоги». Безопаснее всего выглядел подвал-склад. Они закрыли дверь, прислушались, облизали пальцы и подняли над собой. Вроде не чувствовалось никакого движения воздуха или работы вентиляции, которая могла бы принести волны галлюцинаций. Пахло только затхлостью и землей.
Макс одобрил. Они с Джулией разложили спальники в закутке около коробок с сахаром, мукой, макаронами. Настя легла около коробок с чипсами.
– Всем доброй ночи, – сказала она.
Макс с Джулией зашушукались. Из-за стеллажа, где прилег Кирилл, донесся хлопок открытия банки.
– Черносмородиновое варенье. – объяснил он шепотом. – На хлебушек.
Макс и Джулия обсуждали что-то смешное. Кирилл причмокивал бутербродом.
В полудреме Настя почувствовала запах ягод.
Цветовы убрали со стола компьютер, накрыли его скатертью, Валентина зажгла найденные на складе свечи. На столе появились запеченные овощи с бункерного огорода. Антон разогрел говядину с прованскими травами (все еще оставались десятки и десятки банок с разным животным белком). Они разлили по бокалам самодельную облепиховую настойку, Антон поцеловал жену.
На полу около компьютера лежала папка-запрос № 1825, последняя не введенная.
Цветовы, не обсуждая между собой, думали, а может, и готовились к тому, что произойдет, когда папки-запросы закончатся. Поэтому и образовался ужин, сам по себе завязался разговор об утекшей жизни.
– Помнишь, как мы хотели купить дом у моря? – спросила Валентина.
– Ты всегда говорила, что будешь выращивать цветы, а я буду чинить старую лодку.
– А в итоге? Это все, это ведь почти то же самое? Странно.
Антон заметил, как взгляд Валентины заскользил по комнате: она прощалась с каждым углом, каждой вещью. Он отпил немного настойки.
– Тебе грустно, что это заканчивается?
– Никто не может быть готов к тому, что произойдет. – Валентина встала, подошла к Антону. – Какая, интересно, сейчас погода на улице? Вот бы снегопад. Я так люблю метели. И мне не страшно.
– Я рядом.
– Я хочу, чтобы ты знал… Ты был для меня всем. Даже если сегодня все кончится, я бы ничего не изменила.
Он рассмотрел ее лицо, глаза, каждую морщинку. Он вспомнил, как они появлялись: эти – после первых бессонных ночей с детьми, эти – после смерти его родителей, эти – после начала войны, эта – наутро после того, как люк бункера закрылся и больше не открывался.
– Я тоже. Ты для меня тоже.
Они снова сели за стол, чокнулись бокалами.
– Как думаешь, это конец? Или мы просто выйдем?
– Конец.
– Как это произойдет?
– Уже скоро.
– Я думала, что буду кричать или плакать… Но почему-то на самом деле чувствую только покой. И хочется вспоминать и вспоминать.