– Хорошо. – сказала Настя, понимая, что даже строчки не напишет, потому что бессмысленно.
– Итак, Юрий Кучеров, Катя Мухина, вам слово, – Елена Николаевна обратилась к двум исследователям в зеленой одежде, сидевшим напротив. Они выглядели побитыми, изможденными, но еще и немного вдохновленными, что ли. Лозова обзавидовалась, как только они начали рассказывать.
– Да, спасибо, – сказал Кучеров. – Архивы Билибина, какие нашли и смогли донести, мы передали Жанне Михайловне, она начнет экспертизу на днях.
Руководительница лабораторий и эмуляторов кивнула.
– Скажу честно: было дико вырезать картины из рам, но для скорости пришлось на это пойти, – рассказала Катя. – Я вроде искусствовед, а пришлось такое делать. Можем подробнее остановиться на этом или рассказать, как сейчас выглядит Петербург, но для начала мы с Юрием хотели бы обсудить кое-что странное.
– Да, точно. – сказал Юрий. – По пути мы смогли зайти в «Берлогу», то придорожное кафе, где случилась волна с краматорским инцидентом.
– Ого! – сказала Настя.
– Да. По отчетам там погибли трое исследователей, двое из НАТО. Но мы там не нашли ни одного тела. Ничего.
– Как? – удивилась Настя.
– Может, звери утащили? – спросила Цепляева.
– Это вряд ли, – сказал Кучеров. – Совсем никаких следов, даже крови. Но мы нашли вот это.
Он открыл герметичный прозрачный контейнер, вытащил из него три небольших кубических колбы. В каждой из них бурлил еле заметный туман фиолетового оттенка. Кучеров протянул их участникам совещания.
– Присмотритесь, только аккуратно. – сказал он.
Настя взяла одну из колб, положила в ладонь, приблизила к глазам. Сквозь туман, как только глаза настроились, она разглядела: детская комната, напротив кровать с исхудавшим мальчиком, рядом с ним родители, на стене ковер-лабиринт, за окном город и заводские трубы.
– Это она. Та квартира, – тихо проговорила она. – Но как?
– Вы обменяйтесь колбами и присмотритесь. – сказала Катя. – Они разные.
Цепляева передала свой куб Лозовой.
Двое родителей смотрели прямо на нее, как в камеру. На соседней кровати лежал другой мальчик.
В третьей колбе Настя увидела комнату глазами мамы, Юли. Не хватало только взгляда и жизни со стороны Никиты, которую проживала как раз Настя, когда попала в краматорскую волну несколько лет назад.
Кубы показывали жизнь семьи с трех сторон. Секунду за секундой, день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем, каждый момент.
– Это три разных галлюцинации. – сказала Настя. – И моей нет. То есть это то, что видели наши Кирилл, Макс, Джулия?
– Похоже, что так. – сказал Кучеров. – Но, Анастасия, Елена Николаевна, разве возможно захватить исторические волны? Мы умеем? Или хотя бы пытаемся?
– Нет, – Елена Николаевна покачала головой. – У нас таких технологий нет и не предвидится. Чертовщина какая-то. Жанна, разве такое возможно?
– Видимо, да. – сказала она. – Я начну изучать сегодня же и сообщу вам, Елена Николаевна. Но мне вот что больше интересно. Эти галлюцинации, видимо, достали каким-то образом из наших коллег? Возможно, они живы?
– Будем надеяться. – сказала Цепляева, но, как показалось Насте, ее больше заинтересовали кубы. – Как такое можно использовать? Если научимся делать их сами? Можно будет захватывать катастрофы и куда-то перевозить?
Алеша, Миша, Камилла и Марат немного прошлись по Кировску. На улицах попадались военные автомобили, в которых спали солдаты: власти который год вяло ждали интервенции с Запада.
Взяли по стаканчику мороженого с вареной сгущенкой и отправились в кофейню, где можно было бы еще перехватить и чизбургер. Она находилась на сопке. Как только они зашли внутрь, один из сотрудников закричал: «Фиолетовых не обслуживаем! Совсем, что ли! Нахуй пошли отсюда!» Ребята вышли на улицу.
– И часто так? – спросил Миша.
– Бывает. – вздохнул Марат. – Но давненько не встречал. В лагере нас полно было. Таких. Я сейчас задумался. Это же так странно: лагерь сирот, Луч убил всех твоих, а мы его принимаем… Я это все понимаю, но так мне оказалось спокойнее: в него верить, а не ненавидеть.
– Ты так и не рассказал подробнее. – сказал Алёша.
Ребята начали спускаться с холма обратно в город, решив дождаться обратной электрички уже на вокзале.
– Ну, главное, что фиолетовые – это не секта никакая. Нет никакой церкви или руководства. Да, есть книжка, «Свидетельства», но нет взносов и ничего такого. Это все просто про тотальное принятие Луча без ненависти. А одежда. Ну, одежда – чтобы проще находить своих. Я свою первую сделал сам, отварил свеклу и вымочил потом в ней всё.