– На тебя нападали? – спросила Камилла. – Из-за одежды?
– Пару раз в лагере. Один из охранников и некоторые дети. Но ничего прямо серьезного.
– А я все равно не понимаю. – сказал Миша. – Как можно его не ненавидеть? Миллионы погибли и еще погибнут. И твои родители, и наши. Это же бред какой-то.
– Мне проще так. Верить, что это произошло неспроста, с какой-то целью, а не просто непонятная катастрофа из-за двух сумасшедших пенсионеров.
– Пенсионеров? – спросил Миша. – Я такого не слышал.
– Да никто не знает все-таки причину. – сказал Алёша, который понимал Марата про принятие Луча, но не понимал, когда он вдруг выдавал какие-то неподтвержденные факты.
– Ну, у нас в лагере был паренек, который рассказывал, что ему рассказывал его знакомый, что его родители видели, как пара пенсионеров копали тоннель в лесу. Там, где, как считается, и есть эпицентр катастрофы. И они постоянно там ковырялись, их видели по выходным. Видимо, жили неподалеку.
– Одна бабка сказала другой бабке про третью бабку, – усмехнулся Миша.
– Эй, – сказала Камилла. – Давай без такого.
– Прости, прости, – ответил Миша. – Но это же ерунда какая-то. Мар, не лично к тебе. Но пенсионеры? Что они там копали? Подземную лабораторию? Понятно же уже давно, что Луч – это натовское оружие.
– Чего! – Алёша и Камилла одновременно крикнули.
– Да шучу я, – сказал Миша, взмахнул руками: спокойно. – Никогда мы не узнаем причину, надо просто строить все заново уже с Лучом, привыкать, обустраиваться, понимая, что он всегда будет. Зачем знать причины, если уже все случилось?
– А мне интересно, я хотела бы понять, – сказала Камилла. Алёша и Марат улыбнулись.
– Да ладно уж. – сказал Миша. – Я тоже хотел бы. Только надо жить не забывать.
На вокзале они устроились на лавке около буфета. Там же, за столиком, заставленном соленьями и двумя бутылками водки, стояли несколько пьяных женщин.
– Я тебе говорю: это все разработали эти ботаники в НИИ, прогневали бога или какие-то еще силы.
– Уже сто раз тебе повторяла! Институт этот появился после. А катастрофа – это нам с запада шлют эти волны. С приветом с того света.
– Одно могу сказать точно: до всего этого жизнь была лучше. Помните, как мы хорошо жили? Молодежь не поймет, а это были особенные годы. Вся страна в один кулак собралась, все нас боялись. Мой президент был. Харизма настоящего мужика. Всегда чувствовала себя безопасно и гордо. И работа всегда была, и экономика росла! А музыка? Помните того певца белобрысого? Я забыла, как его? Ничего не сохранилось на дисках-то. И не было этих беженцев, а теперь пускают к нам за каким-то хером хер пойми кого.
В электричке ребята продолжили спорить о природе Луча, но больше пытались как можно точнее спародировать буфетных женщин. Миша не мог отвести взгляда от смеющейся Камиллы.
Вечером Алёша, забравшись в кровать, снова открыл «Историю страны через катастрофы» и пробежался по всей книге, наискосок проглядывая главку за главкой. Про испытания «Снежок» на Тоцком полигоне. В 1954 году там взорвали ядерную бомбу – над живыми людьми и рядом с населенной местностью. В рамках учений хотели отработать сценарий прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Тоцкий полигон выбрали из-за рельефа местности, напоминающего типичную местность Западной Европы – как считалось, наиболее вероятного места начала Третьей мировой войны. Облучение, вероятно, получили десятки тысяч военных и местных жителей. Потом – про аварию на «Маяке», где в 1957 году произошла радиационная катастрофа на химкомбинате, находившемся в закрытом городе Челябинск-40. «Кыштымская авария» по катастрофичности уступала только авариям в Чернобыле и Фукусиме. Власти и тогда распространяли дезинформацию. После взрыва поднялся столб дыма и пыли высотой до километра, который мерцал оранжево-красным светом. 6 октября 1957 года в газете «Челябинский рабочий» появилась такая заметка:
В прошлое воскресенье вечером… многие челябинцы наблюдали особое свечение звездного неба. Это довольно редкое в наших широтах свечение имело все признаки полярного сияния. Интенсивное красное, временами переходящее в слабо-розовое и светло-голубое свечение вначале охватывало значительную часть юго-западной и северо-восточной поверхности небосклона. Около 11 часов его можно было наблюдать в северо-западном направлении… На фоне неба появлялись сравнительно большие окрашенные области и временами спокойные полосы, имевшие на последней стадии сияния меридиональное направление.