Меньше чем через минуту ученики уже стояли у следующей комнаты. Настя объяснила, что в НИИ эти помещения обычно называют эмуляторами, потому что в них можно воссоздавать встречи с волной и испытывать новое оружие. Но, на ее взгляд, правильнее называть их клетками – раз в них живут захваченные существа. Они вроде и создавались из непонятных частиц Луча, запаха, воздуха, но имели память. Чёрта, которого они недавно рассматривали, например, засасывали в колбу уже больше двухсот раз. Поэтому он и спрятался за дерево. В последнее время, когда его вызывали, он даже перестал пытаться нападать и запутывать, просто ждал, когда в него выстрелят из «Вколбителя».
Камилла тут же громко вздохнула, Миша посмотрел ей в глаза и покачал головой.
– Смотрите, вам кажется такое жестоким? Можем об этом поговорить, – отреагировала Настя. Никто не ответил. – Нет вопросов? Давайте посмотрим следующую клетку.
– А можно вопрос, пока не начали? – спросил Алёша.
– Конечно.
– Про существ все понятно. Их можно захватывать и потом изучать. А что со сложными волнами? Историческими катастрофами, например? В учебниках об этом ничего нет. В этом бункере можно их посмотреть?
– Нет, к сожалению, нет, – сказала Настя, хоть и вспомнила про найденные кубы с волной краматорской квартиры. – Мы пока этого не умеем. Надеюсь, что только пока. Итак. В этой клетке обитает кот Баюн.
На траве в комнате сидел крупный белоснежный кот. Он не шевелился и осматривал учеников крупными и вроде бы добрыми глазами. На табличке было указано, что «Мухомор» действует против него не всегда, но несколько прямых попаданий скорее всего помогут.
– Тот еще зверь, хоть и не скажешь. – объяснила Настя. – Если заберется к вам в голову, то будет изводить одной и той же песней. Вам будет казаться, что вы прослушали ее тысячи раз. Возможно, и правда придется столько прослушать. Один из исследователей в отчете о встрече с ним указывал, что кот напевал ему «Полет на дельтаплане». Около девяноста раз. Это пытка, как вы понимаете. Как в худших тюрьмах. Когда наиграется, может заставить найти острый предмет, и вам очень захочется воткнуть его себе в горло. А так да, милый котик.
Ученики еще некоторое время понаблюдали за котом, посмотрели существ в трех других эмуляторах, после чего Настя объявила перерыв на обед. По пути четверка решила набрать еды в столовой, а поесть на крыше института. Там недавно установили несколько столиков, и ребята стали проводить за ними большую часть внеучебного времени: и из-за вида на Чащу и Луч, и из-за освежающего ветра, и из-за уединенности (на крышу почему-то почти никто не выходил, иногда только появлялась Настя, чтобы выкурить сигарету). Мише это место нравилось еще и потому, что напоминало вылазки на крышу в Москве до катастрофы Луча. Они тогда жили на девятом этаже, прямо под крышей. Подняться на нее можно было с их лестничной площадки. На люке почти всегда висел замок, но, если сильно дернуть, тот открывался. Миша с друзьями по подъезду забирались на крышу (как-то раз у них с собой были пакеты с водой – ими они забросали играющих во дворе в футбол) и часами рассматривали район: все пространство и город принадлежали им, казалось, что впереди только приключения без единого скучного дня.
По пути в столовую Миша с Маратом обсуждали, можно ли прикормить галлюциногенного кота сухим кормом. Миша, жестикулируя, случайно ударил рукой проходившего мимо Сергея, ученика старшего класса. Стакан с малиновым компотом упал с подноса, разбился и забрызгал его брюки и пол. В столовой все замолчали. Миша быстро извинился. Сергей особо не смутился, поднял осколки.
– Ерунда, все норм.
– Ну-ну, похоже, наши уважаемые и талантливые малыши пока не научились держать руки при себе! – громко сказала девочка из старшего класса, которая как-то в электричке отказалась общаться с Мишей.