Когда я вернулся в кабинет, появились новые вводные. Не ядерный удар, а некий фиолетовый свет, бьющий из земли. По передатчику прозвучали слова: «аномалия», «Чернобыль», «опасное излучение», «отсутствуют сигналы от Генштаба».
Солдаты получили обмундирование. Я смотрел, как они прячут лица за противогазами, как настраиваются на дорогу. Каждая деталь этого грубого снаряжения – каски, резиновые перчатки, сапоги – словно подтверждала безнадежность их судеб. Я тоже оделся, сел в грузовик, мы выехали по маршруту Набережные Челны – Арзамас-16. В моей группе двенадцать бойцов.
22.06.2022 10:22
С каждой минутой фиолетовый свет становится ярче, вытесняя свет, к которому мы привыкли и который был единственным всю историю нашей планеты.
22.06.2022 11:13
Около Казани машина просто остановилась. Автомобиль не поехал дальше предполагаемой зоны поражения. Просто остановился, и все. Когда мы перешли границу пораженной зоны, перестали работать рации. Я вытащил ружье, предупредил товарищей, выстрелил в дерево – оно работало. Механические часы на руках тоже продолжали работать.
22.06.2022 11:15
Прошли не больше километра и наткнулись на три пустых автомобиля. Вскоре мы нашли пассажиров. Трое мужчин и две женщины были прибиты ветками к дубам. Причем выглядело так, будто они сами себя прокололи. Помощь им оказывать было бессмысленно. Наша группа двинулась дальше. До предполагаемого эпицентра было больше 450 километров. Стало сильно пахнуть хвоей и мандаринами.
22.06.2022 15:50
Мы разбили лагерь. Приборы ничего не показывали, радиации не было.
22.06.2022 22:15
Пеший бросок всех утомил. Трое рядовых отправились собирать ветки и не вернулись спустя час. Поисковую операцию мы начали сразу же. Эта группа из пяти человек тоже не вернулась. Я приказал приготовить оружие и сесть кругом.
22.06.2022 23:40
Ночи больше нет. Всегда и везде фиолетовый свет.
23.06.2022 6:20
За ночь вокруг нас появился и мгновенно пророс еще один лес. Одно из деревьев – ель – буквально насадило на себя одного из рядовых: он повис на самой макушке, как кремлевская звезда. Больше никто не пропал.
Нас осталось четверо. Я оглядел ребят: солдаты молчали и никак не показывали страх, но сам я охуеть как боялся, значит, и они тоже. Что вообще происходит? Куда пропали бойцы? Заблудились? Две группы подряд? В таком меняющемся лесу – возможно.
Пашка-брюнет шагнул вперед, ускорил шаг и скрылся в деревьях. Никто за ним не пошел. Он вернулся через пять минут, пятившись, отступая из леса. Потом снова исчез. И опять появился.
– Пашка? Что происходит? – я окликнул его.
Он оглянулся. Ошарашенный и с глазами-монетами.
– Она зовет меня. – прошептал он.
– Кто?
– Русалка.
– Что?
– Она такая красивая. Я люблю ее. Я хочу ее.
Я подошел, потряс его за плечо. Прокричал ему, чтобы он прилег, что никакой русалки тут нет. Пашка дернулся и побежал вперед, в чащу.
Я махнул бойцам, и мы побежали следом. Нашли его минут через десять.
Пашка сидел на траве полностью голый. В руке он держал свой оторванный член – весь в крови. Он подвигал им, подрачивая, потом засунул себе в рот.
Мы услышали, что он приговаривает: «Так ты хочешь? Так ты хочешь, дорогая?»
Я подбежал, ударил по руке, член выпал. Но Пашка был уже где-то в другом месте, глаза были открыты, но смотрели куда-то внутрь. Потеряв член, он начал поглаживать свои соски.
Рядовые за моей спиной закричали. Я почувствовал резкий запах, будто мне в нос засунули мандарин. И тут я тоже их увидел.
Русалка сидела прямо на лице Пашки.
Вокруг был уже не лес, а двор какой-то окраины среди нависающих многоквартирных домов. Тут не было фиолетового света, вообще почти не было света, лампы в фонарях были выбиты, слабый свет шел только от окон квартир.
Посреди двора стоял небольшой столик. На нем высилась огромная, метра два в высоту, бутылка водки. За столиком сидели несколько человек. Сначала я подумал, что это просто подвыпившие мужики, но чем больше их разглядывал, тем лучше осознавал, что в них было что-то неестественное, как будто в них были потеряны какие-то человеческие детали, что ли. Черный кот с золотой цепью на шее сидел у них в ногах. Разливал водку мужик в тельняшке и шапке-ушанке. Когда он взял рюмку в руку, я заметил, что у него шесть пальцев. Он ухмыльнулся, посмотрел на меня.