Алёша захлопнул книжку. Автор пошел совсем куда-то в сторону, да и уже очень хотелось спать.
В какой-то из октябрьских вечеров Настя Лозова встретилась с Юрием Кучеровым выпить по бокалу вермута. Исследователь подробнее рассказал о петербургской экспедиции; Насте особенно хотелось узнать, каково ему было вернуться в родной город, хоть и уничтоженный, захваченный.
– Я каждый день думаю об одном и том же. – сказала Настя, наливая третий бокал. – Все, что мы делаем, – это пытаемся вернуться домой. Иногда в широком смысле, иногда буквально. Я не знаю, эти ощущения и придают силы, и уничтожают. Чего мы только не переживали? Сколько таких моментов было? И вроде самых бытовых, а я чувствую, как сейчас. Чаще всего вспоминаю зимнее утро перед школой. Когда встаешь в семь. На кухне мама разогревает замороженные блинчики с творогом. По телевизору идет «Человек-паук». Потом запихиваешься в три слоя одежды, топаешь в темноте до школы. В ней пока всего несколько окон горят. Ты ненавидишь это место, особенно за то, что первой стоит сдвоенная алгебра. И ты там находишься, но понимаешь все равно, что скоро можно будет вернуться домой. И вот я думаю: с Лучом куда мы только не возвращаемся. Но не к себе домой. Или…
– Да… А представляешь, но ведь есть те, для кого эти катастрофы и волны – это про дом? Про их жизнь?
– И можно снова прожить жуткое? Главные, самые запомнившиеся события в жизни?
– Да… Но свое. Я, кстати, считаю твои зимние походы на алгебру героическим поступком. И травмирующим. Наверняка в какой-то волне это можно будет поймать.
– Да, ну ладно. – сказала Настя. И подумала: какой же молодец, уловил ее настроение.
Алёша приготовил попкорн и разлил грушевый лимонад по стаканам. Камилла с Маратом уже уселись на диван. Миша подсоединил последний красный провод от дивиди-проигрывателя к телевизору, нажал пульт, вставил диск.
– Все-таки работает!
На экране появилась заставка, на которой можно было выбрать один из тридцати фильмов.
– Господи, что же там за качество будет! – сказал Марат.
– Да нормально. – Миша перещелкнул несколько названий фильмов. – Так и чего? Камилл?
– Я не знаю.
– Ну что, Макса Бравого тогда? – Миша был готов пересматривать любимый фильм (тот вышел несколько месяцев назад) сколько угодно раз.
– Еще не смотрела! Так что… Не против.
– Он довольно тупой. – сказал Алёша, решив, что не выдержит еще один просмотр боевика.
– Сам ты тупой, – ответил Миша. – Марат?
– Тоже не видел еще.
– Решено! – он нажал на иконку «Макс Бравый. Фильм первый». Появилась заставка: перелистывающиеся страницы книг с иллюстрациями из классической литературы, поверх – надпись SEVERNAYA ROSSIYA STUDIOS.
Камера сквозь облака пролетела над разрушенным Кремлем, покружила над соседними безлюдными районами. Залетела за спину мужчины в капюшоне и длинном пальто с накинутыми поверх пятью патронташами. Он размеренно шел по дну высохшей Москвы-реки, засунув руки в карманы и насвистывая очень знакомую киномелодию, вызывающую уют и ощущение дома. Мужчина перешагнул через проржавевший прокатный велосипед и остановился, присел, приложил руку к земле, прислушиваясь. Выхватил из кобур два «Мухомора».
Со стороны Храма Василия Блаженного, высотки на Котельнической и Большого каменного моста появились тысячи сказочных существ и рванули в его сторону.
Мужчина поднял пистолеты в воздух.
Заиграл техно-ремикс на «Арлекино», на темном экране появился титр: ЗА ГОД ДО ЭТОГО.
– О да-а-а! – закричал Миша и нажал на паузу. – Так. Я ща.
Он выбежал в туалет.
– Прикольно. – сказала Камилла. – И вот это любимый Мишин герой?
– Он о таком пальто мечтает еще с выхода комиксов.
– Красивое пальто!
– Фильм на два с половиной часа. – сказал Алёша, заметив, что попкорн уже почти закончился. – Давайте хоть пиццу разогреем.