Мужчина наконец закончил говорить. Я даже немного начала дремать. Обычно только это и спасало от длинных нотаций-монологов ментов.
– В отделении милиции? Знаете, у меня сын совсем один…
– Я же не об этом. Ты же понимаешь, что это все – галлюцинация?
– Что?
Мужчина поднялся из-за стола, подошел к ней и показал свою руку – ладонь кровоточила.
– Дай руку.
– Нет.
– Это не больно, но ты все поймешь.
– Нет!
– Ты не здесь. Ты все это не проживаешь. Это не твои воспоминания. Я не милиционер, ты не заключенная. Я исследователь Луча из Уральской России. Ты – исследовательница Луча из Северной России. Анастасия Лозова.
– Луча? Меня зовут…
– Дай руку.
– Это ваши новые гэбэшные штучки? Нет сил уже от них. Я отсидела свое.
– Давай руку.
Мужчина достал из чехла перочинный нож. Щелкнул, показалось лезвие.
– Все это закончится быстро, если дашь руку. – сказал он. – Я не хочу применять силу. Но могу.
Я подумала, что порез на ладони – не так больно, не хуже всего, что происходило в лагерях. Разжала кулак и подставила руку. Он кивнул, прикоснулся холодным лезвием к ладони около большого пальца и резко дернул.
– Подождем немного. Это не совсем тебя выбросит обратно в лес. Но начнешь понимать наконец, кто ты. Не понимаю, почему тебя еще не выбросило, как только мы заговорили.
Настя почувствовала резкую головную боль и тошноту и, кажется, на мгновение потеряла сознание.
Настя посмотрела на мужчину перед собой, осмотрела помещение отделения милиции: на стене висел календарь за 1967 год. Прямо сейчас она помнила и свою жизнь («меня зовут Настя Лозова, все мои родственники и любимый погибли во время катастрофы Луча»), и жизнь женщины, родившейся в Новочеркасске и прошедшей через расстрел демонстрации, лагеря, допросы.
Мужчина улыбался и кивал.
– Получилось? Как тебя зовут-то по-настоящему?
– Настя.
– Леонид Фомин. Леня. Приятно познакомиться.
– Подожди. Мы всё еще в галлюцинации, но можем общаться?
– А вы так не умеете?
– Нет, конечно. – сказала она. – Подожди. Ты из Уральской? Или откуда?
– Из Уральской, из Уральской. Наконец я тебя нашел! – мужчина засмеялся. – Большая у нас страна.
– Была. Ты меня искал?
– Ну да. Слушай, слушай, столько хочется обсудить.
В дверь, на которой висела фотография Дзержинского, постучали.
– Войдите, – сказал Леонид.
Дверь скрипнула, в кабинет вошел мужчина в милицейской форме. Невнятный, вытянутый, бледный.
– Ну как наша преступница? Прихлебалка! – сказал он.
– Тихо, тихо. Спокойно. Вы чего пришли? – спросил Леонид, встал из-за стола и остановился перед Настей.
– Начальство требует. Очень долго вы тут. И нужен отчет по допросу террористки. Мало тебе дали лагерей, гадюка.
Настя, не реагируя, сидела на том же стуле около стола для допросов.
– Спокойно, спокойно. Скоро будет. Нам еще минут десять.
Вытянутый отошел, прислонился к двери.
– Выйдите пока, – сказал Леонид.
– Ладно, ладно.
Когда он вышел, Леонид повернул замок двери.
– Мишленовский повар из Франции, кстати.
Настя подняла брови.
– Последние пару лет я занимаюсь… ну, назовем это подработкой. Вожу иностранцев на экскурсии… в лес.
– Ты шутишь.
– Знаю, знаю. Но, во-первых, кто я, чтобы отказывать взрослым людям в поисках новых ощущений? Для некоторых это вроде аяуаски. Вы, наверное, у себя в Северной не представляете, насколько Луч и все вокруг стало модным. У нас в этом году Спилберг снимал фильм и еще какой-то сериал для HBO. Во-вторых, платят они очень прилично. Ну и в-третьих, даже в таких экскурсиях получается что-то новое узнавать.
– И скольких вы уже таких поубивали?
– Конечно, каждый подписывает отказ от ответственности. Каждый получает все наше лучшее снаряжение. Поэтому и даже вот мишленовский повар осознает тут всё – ему антидот потихоньку капает, он одновременно и он сам, и советский гэбэшник в 1962 году. А главное – я ведь иду с ними. Знаешь, по опасности это примерно как восхождение на Эверест. Но ведь туда не запрещено? И каждый сам решает. А сколько погибло там? Триста человек, по-моему, когда я последний раз смотрел. Ко мне те же люди приходят. Скучно жили, много зарабатывали. А потом поняли, что за жизнь толком ничего настоящего не почувствовали и не увидели.