– А теперь могут ментом в СССР побыть?
– Или генсеком. Или ликвидатором Чернобыля. Все, конечно, больше всего хотят туда попасть. Но пока ни разу.
– Хотят ТУДА попасть?
– Людям скучно. Двадцать-тридцать тысяч евро – и ты проживаешь реально другую жизнь. Это интересно, кстати. Потому что в первые месяцы мне их поведение казалось тупым люксом. Но потом я их понял. Они везде пытаются создать комфорт. Это же здорово. Понятно, что у нас на первом месте средства выживания и так далее, но можно взять и фляжку с шотландским виски за безумные тысячи. Или эспрессо-машину. Сейчас даже появилась линия одежды у какого-то бренда. Лимитированная, специальная для таких экскурсантов. Блин, забыл название. В общем, я только за, если это им помогает себя чувствовать спокойнее. А это ведь главное – чтобы кто-нибудь куда-нибудь внезапно не убежал.
– Катастрофы – не аттракцион. Память – это не аттракцион.
– Память?
– Люди там на самом деле страдали.
– Это же все не настоящее. То, что создает Луч. Ты бывала в Берлине? Там мотто: да, в ГДР нам было плохо, это нас сломало, но всю эстетику и туризм построим на том, чтобы люди приезжали на стену посмотреть и походить в ушанке около КПП «Чарли». Тоже продажа травм, получается? И там та-а-ак травмы выпучены, чтобы никто не пропустил: пока идешь в любимый вьетнамский ресторан, обязательно столкнешься с прошлым.
– Я не была. – Настя приложила ладонь к раскалывающейся голове.
– Часто, кстати, очень часто приезжают из Восточной Европы и Германии. Они там на остальгии живут. Да и наши. Ностальгия – лучший продавец. Наверное, лучше секса. Оказаться где-то в таком месте – мечта многих, даже если там кровь-кишки.
– Ностальгия, ностальгия, – задумалась Настя. – Оружие памяти.
– А?
– Ничего.
– Прости, я хочу очень быстро все тебе рассказать, чтобы твоя голова… сама знаешь. Все-таки ты без баллона. Кстати, про Эверест! Мы еще по аналогии с ним создали баллоны. Только не с кислородом, а с разбавленными галлюциногенами-антидотами. Ты с ними всегда немного на грани реальности и галлюцинации. Как этот повар-мент, который заходил только что. А, я уже говорил. И с них еще менее радикальные выбросы, чем через шприцевой антидот. Берем с собой изолированные палатки…
Настя фоном задумалась: почему в Северной России не сделали такие баллоны? Почему она не догадалась?
– И они защищают от волн? Эти палатки? – спросила она.
– Конечно. Да. Но не от самых сильных. От сильных волн не спасают. Как и баллоны. Все рассчитано на не самые мощные волны. Но с баллонами… Ну, я это все тебе могу подробнее рассказать потом. И показать. Если хочешь.
– Мы учим подростков несколько лет, проводим кучу занятий и еще не уверены, что пустим их в лес. А у вас туристы с ходу! С шотландским виски, блин.
– Вы детей учите? Детей отправляете к Лучу?
– Пока… пока не отправляем.
– Но есть такая программа?
– Я не хочу рассказывать.
– Я про баллоны рассказал.
– Да я не знаю, кто ты, и вообще что происходит. – сказала Настя, но мужчина, кажется, правда был из Уральской России; нельзя упустить шанс. – Пару лет есть программа. Экспериментальная. Мы уверены, что подростки меньше подвержены галлюцинациям. Плюс даем им все знания, которые у нас есть. Это не туристы.
– Но дети.
– Им будет по шестнадцать плюс. Пока мы их никуда не отправляли. И, может, и не отправим, если не будем уверены.
– Ну да, ну да.
– Надо, наверное, идти к начальству?
– Да подождут. Других подследственных полно.
– Пытают?
– А?
– Пытают в вашем отделении, говорю?
– Наверное.
– Вы так спокойны.
– Экскурсанты на это подписались. А остальное и остальные – галлюцинации.
– Все просто как.
– Ты очень серьезная и напряженная. Может, выдохнешь? Слушай, это первый нормальный контакт двух Россий за годы. За пять лет, получается?
Настя молчала, а он начал рассказывать про свою страну (надо все делить на пять, наверное). В Уральской России за это время смогли построить более-менее работающее демократическое государство. То, что в Северной в газетах и властями выдавалось за закрытость, было изоляцией только от Северной России. В Уральской считали, что Северная снова пошла по прежнему российскому пути к авторитаризму и нужно от нее дистанцироваться. Уральское государство стало федеративным: туда вошли и бывшая Свердловская область, и Татарстан, и Башкортостан. Они активно сотрудничали с европейскими странами и США, обсуждали вступление в НАТО, чтобы себя обезопасить: после катастрофы Луча Китай захватил Дальний Восток и явно намеревался двинуться дальше.