Алёшу унесло в память. Перед каким-то Новым годом; они с Мишей на кухне; наверное, уже каникулы, на тарелках лежат тонкие блинчики с вареньем и сгущенкой; в комнату в праздничной суете забегают родители и бабушка с дедушкой; дедушка останавливается посмотреть, что за советскую киносказку братья смотрят по телевизору (Александр Роу – самый недооцененный гений мирового кино, говорит он); в ней старик с белой бородой поет новогоднюю песню про елочку, а потом посохом пытается заморозить девушку, которую бросили в лесу, потому что мачеха ее возненавидела.
Алёша услышал крики. Это его крик?
– Алёша! Алёша. Я тут!
Старик, нависавший уже над ухом со своим шепотом, отпрыгнул. Сразу стало теплее. Алёша услышал выстрелы. Там, где только что стоял Мороз, появились облачка красно-белого дыма. Выстрелы из «Мухомора». Еще несколько.
– Лежи, не двигайся!
Голос Миши. Он огляделся по сторонам: не увидел брата, но заметил, что лес снова стал осенним, как до появления Мороза.
– Ты как? – Миша подбежал, упал на колени.
– Ничего себе он сильный. – сказал Алёша. – Он еще и местность смог изменить! О таком известно вообще?
– Ты как всегда. – Миша засмеялся. – Ничего себе там не отморозил?
Алёша тоже захохотал.
– Я, кажись, в него не попал. Но он улетел куда-то в кусты.
– Я больше не чувствую запаха мандаринов.
– Да, вроде нет. – Миша кивнул, подняв нос, словно пес. – Ты зачем ушел? Обалдел совсем? Представляешь, как я волновался? Мы с Маратом тебя искали. Вон, даже пришлось выкрасть.
Он показал на «Мухомор».
– Нужно было, Миш. Проверить себя.
– Сделал просто, как мешок с говном. Понимаешь? Мешок с говном.
– Прости.
– Запомнил свое новое имя? Мешок с говном? МСГ. Так больше подходит?
– Окей, окей. А где Марат?
– Слушай, он оказался совсем… – Миша запнулся. – Фиолетовым. Говорил про святых Луча. Что все неправильно понимают катастрофу. Что он должен сам все проверить, не опираясь на чужие исследования. И все такое. В общем. Он это уже и раньше говорил все, но я думал, что это скорее хрень, а он на самом деле верит в такое. И просто нафиг бросил меня посреди леса.
– Понятно. А он взял с собой «Мухомор»? Поможешь? – Алёша облокотился на руки. Миша помог ему подняться.
– Я, может, и понимаю его. – сказал Алёша. – В том смысле, что все проверять надо. Это нормальный подход исследователя и…
У него закружилась голова, тут же заболели глаза. Миша упал. Похолодало. Белым-бело.
На второй (третий?) день пути Алёша ненадолго очнулся. Он увидел, что лежит на носилках. Слева на таких же несли Мишу. Брата несли незнакомый – судя по зеленой форме – исследователь (он позже представится Юрием Кучеровым, сотрудником НИИ) и какой-то бородатый мужчина (тот позже назовется Владимиром, Вась-Васем, смотрителем избы). Исследователь оглянулся на Алёшу.
– Тихо, тихо. – сказал он. – Постарайся не заснуть опять, это не нужно никому. Постарайся не спать до самой больницы.
Алёша снова вырубился и очнулся уже на территории Северной России. Больница (как ему запомнилось в полудреме) находилась в паре километров от здания НИИ, посреди выкорчеванной поляны. Два этажа, по десять окон на этаж, везде решетки. Братьев поднесли к входу: сами они идти все еще не могли. У дверей стояла директор института Елена Николаевна Цепляева, выглядевшая очень недовольной.
– Ну вы наделали делов.
– Да очухаются, – сказал Кучеров. – Хотя я вообще не понимаю, как они могли пережить такую волну. Настю мы потеряли, я не знаю, где она. Мы всё осмотрели. Американцы тоже пропали.
– Понятно. – бросила Елена Николаевна. – Понятно хоть, что эти там забыли? Юрий? Вас пока, гениев, не спрашиваю.
Кучеров пересказал ей слова самих братьев о том, что Алёша пошел проверить себя в настоящей волне, а Миша отправился его спасать. В Чаще они наткнулись на галлюцинацию с Морозом, который их чуть не убил и почти совсем заморозил (кажется, он каким-то образом понизил температуру их тел ниже 30 градусов). Кучеров наткнулся на них случайно, когда шел обратно после исчезновения Насти в компании Вась-Вася, то есть Владимира, который, к счастью, жил недалеко и согласился помочь ему, измотанному после новочеркасской волны.
– Как я понял, их было трое. Они так сказали. Но мы нашли только двоих, – сказал Кучеров.
Алёша оглянулся: Марата и правда нигде не было. Их занесли в больницу, и Алёша снова уснул.
7. Письмо из Битцевского леса
В этой рубрике журнала The New Yorker мы обычно даем слово репортерам из разных стран, чтобы они написали обстоятельное письмо о каком-то явлении, происходящем в месте, где они сейчас живут. Но перед вами – исключение.