– Жаль, Марат ушел.
– Но Камилла здесь. Надеюсь.
Они поднялись на свой этаж. У комнаты как раз стояла она (в гневе).
– Как ты мог просто уйти? И не позвал с собой?
– Так, я пока пойду в комнату. – Алёша протиснулся мимо нее и закрыл дверь.
– Подумал, слишком опасно.
– Это потому, что я девушка? Ты совсем? Слишком опасно? Думал, я не справлюсь?
– Все не так… Мы думали, вернемся через день. Два максимум.
– День-два? Уже больше месяца прошло. И я одна была. Я подумала, вы погибли. И что ты погиб!
– Прости, – сказал Миша. – Но мы бы так и вернулись. Но нас закрыли в психушке…
– Я слышала. Это ужасно. Я хочу об этом услышать всё… Но подожди. А где Марат? Он с вами был?
Миша рассказал ей, что тот решил самостоятельно отправиться к Лучу. Камилла не удивилась и сказала, что ей давно казалось, что он не закончит учебу.
– Камилл, – Мише показалось, что она немного успокоилась и можно спросить самое важное.
Они зашли в их с братом комнату. Камилла налила себе воды и села на кровать Алёши.
– А?
– Что ты думаешь о?..
– О чем ты?
– О моих родителях.
– А что я могу думать?
– Ты меня теперь тоже ненавидишь?
Она поставила стакан с водой на прикроватную тумбочку.
– Ты дурак?
– Я…
– Нет, конечно. Я все понимаю. Блин. Ты правда дурачок. То, что думаешь так… Это даже обиднее, чем то, что вы не взяли меня с собой.
– Камилл.
Заснуть не получалось. Камилла давно ушла. Алёша смотрел в потолок, Миша рассматривал брошюру с описаниями разработок нового мухоморного оружия.
– Я ненавижу Луч, я хочу его уничтожить и уничтожу. – сказал Алёша.
Миша вздохнул, минуту или больше не отвечал.
– Не думаешь, что можно на это забить? И пусть это сделают другие?
– Ты же говорил, что хотел бы стать мухомороборцем?
– Да.
– И?
– Ты чего злишься-то?
– Ты не хочешь, чтобы это все закончилось?
– Хочу.
– Зачем мы вообще здесь?
– Я хочу помогать чем смогу. Ходить в экспедиции, да. Но уничтожить Луч… Не то, что он навсегда? И до него никогда не дойти? И прости…
– Что?
– Ты обидишься.
– Нет.
– Ну как ты дойдешь? Я хотя бы хожу в зал, и вообще. Ты посмотри. – Миша потрогал руку Алёши, где могли бы быть бицепсы. – Не обижайся только.
– Ты думаешь, это так важно?
– А как? Сколько идти до него? Куда придется забираться, чтобы до него дойти? Сколько сражаться?
– Но ты не хочешь его уничтожить? Я очень хочу. Я ненавижу его.
– Я просто думаю, что хоть это все и так, но надо реалистичнее думать. Мы даже не знаем, из чего он состоит. Что вообще это все фиолетовое?
– Частицы.
– А почему они бьют вместе? Почему все это происходит? Что вообще около него и что на месте Москвы? Может, там вообще циклопы стометровые ходят?
– Ну, вряд ли циклопы… скорее уж лешие или черти.
– Какая разница, Алёш. Стометровые! Помнишь про двухсотметрового Кощея в Максе Бравом?
– Это кино.
– Я только к тому, что тебе надо готовиться. Если ты реально хочешь унитожи-и-и-и-ить Лу-у-у-у-уч.
– Но ты пойдешь со мной?
– Куда?
– Если будет экспедиция к нему и придумается способ уничтожить.
– Не знаю.
– Как?
– Я пожить хочу.
– Уничтожим – и будем лучше жить.
– Зачем мы сейчас это обсуждаем? Может, этого никогда не будет.
Утром их прямо в комнате общежития опросили северороссийские спецслужбы. Мужчина с женщиной зашли прямо в комнату, задали несколько формальных вопросов о родителях, прогулках по лесу в Москве до Луча и больше не беспокоили.
Следующие недели с братьями общались только Камилла и Настя. Остальные, даже преподаватели, их сторонились или брезгливо на них косились. Некоторые – то стреляли в них мокрыми комками бумаги, то как бы случайно толкали в коридорах, то в открытую называли приспешниками или создателями Луча. Одна из одноклассниц на уроке по восточноевропейским сказочным существам наорала на них, обвиняя в гибели ее мамы, папы и трехлетнего брата.
Больше доставалась Алёше. Как-то его попытались окунуть головой в унитаз («классика», сказал Миша). Когда братья держались вместе, все более-менее обходилось. Сами они не особо страдали от буллинга и больше говорили о родителях. Чаще всего – о том, что никогда нормально их не знали. Алёша снова подробно рассказал брату о галлюцинации с колобком и том, что в ней ему хотелось добраться до некой двери.
– Получается, я тот бункер видел? Или был там? Но я ничего такого не помню совсем.
– Вы правда часто ходили в лес.