По телевизору шло какое-то дискуссионное шоу, в котором трое ведущих обсуждали слухи о том, что в Уральской России не хватает овощей. Дед сел за обеденный стол поближе к телевизору.
– Я не верю тому, что про них сейчас говорят. Все это ерунда. – сказал дед.
– Вы их не слушайте. – добавила бабушка. – Ваши родители прекрасные люди.
– Но вы сказали, что они изучали что-то странное?
– Изучали, но разве могли они такое сделать? Да и вообще, есть ли этот Луч-то? Кто его видел сам и по-настоящему? – дед отвернулся от телевизора к братьям.
– Как это? А сколько людей погибло? – сказал Алёша.
– А может, взорвали там ядерную бомбу – и вот и все? А про Луч придумали оправдание.
– А то, что мы учимся в НИИ? И его изучаем? – Миша начал сердиться.
– Да ерунда это все. – сказал дед.
– Как у вас вообще дела? Как живете? – Алёша решил поскорее сменить тему.
– Да что у нас. Ничего нового. – вздохнула бабушка.
– Все нормально. – сказал дед. Его тон сменился с агрессивного на домашний. Он снова стал дедушкой, а не кем-то резким, не собой. – Только стареем слишком быстро. Я уж конец вижу.
На следующие несколько дней братья забыли о Луче (хотя его свет доходил и сюда, окрашивая холодное море в фиолетовые оттенки), статье о родителях, учебе. Они рано вставали, чтобы помочь бабушке приготовить завтрак (каждый день – тонкие блины со сметаной). На второй день она сказала не обращать внимания на деда, когда речь заходит о Луче. «Он просто так переживает, что дочь, мама ваша, погибла. И что ничего не ясно. И не попрощаться нормально». После, часов до двенадцати, они каждый день с дедом рыбачили. Это были молчаливые и спокойные часы, которые дед прерывал только тем, чтобы рассказать, как правильно вытягивать рыбу, а потом ее чистить и солить. Когда они вышли на лодке в море, Алёша спросил у него, где именно затонул «Курск». Он махнул рукой и ничего больше не сказал. Пару раз они вместе садились поесть семечки. Бабушка и дед, как в детстве, всё им чистили, и братьям оставалось только ходить от нее к нему, забирая, как они это называли, налоги. Вечера они проводили за телевизором. Эфир был заполнен российскими сериалами до катастрофы. Они смотрелись как фантастика. В последний вечер перед отъездом бабушка немного поплакала. Утром братьев отвезли к автобусной станции.
– Мы вас дождемся, не умрем. Только приезжайте, – сказала бабушка. Дедушка кивнул.
Братья сели в автобус, он довез их до Нового Мурманска, столицы Северной России. До электрички к НИИ было несколько часов. Братья сходили на сопку, где в долучевские времена стоял памятник «Алёше», защитникам Заполярья. Пару лет назад его снесли, объяснили по телевизору, как «излишнее напоминание о травме всей страны». На холме никого не было, братья побродили, подышали чуть колючим воздухом и спустились вниз. По пути к вокзалу и внутри на них пару раз набросились с причитаниями неизвестные женщины, мужчина дал Алёше подзатыльник, сказав больше не ходить по его району.
9. Уральская Россия
Я выросла в Выхино, московской окраине, переполненной торгашами, бомжами, хачами, слетающимися сюда из-за ближайших рынков, электричек и пригородных автобусов. Жила с матерью и бабушкой. Мать пила и торговала как раз на одном из этих рынков. Потом бабка умерла, я оказалась предоставлена сама себе. От нее осталась дача в Тверской области. Ездила туда одна на электричке, для самообороны завела нож. Любой человек боится острых предметов, у баллончика есть срок годности, а нож носишь и носишь. Работала курьером, помощником бухгалтера, сделала тату с куклой Чаки. Сидела в ВК как Руслана Велисова, познакомилась там с парнем хорошим, Максимом. Скоро мы решили в офлайне встретиться. Он на встречу пришел с двумя друзьями. Они были проездом в Москве с сумками и попросили оставить вещи у меня в квартире. Я не могла оставить одних людей, которые плохо ориентируются в Москве и которым негде переночевать. Поэтому мы пошли ночью гулять по Выхино, зашли в Кусково, соседний парк, который я хорошо знаю.
По аллее шел мужчина. Позже окажется, что его звали Станислав и что он жил неподалеку, выучился на автослесаря, работал разнорабочим. В тот день после работы пошел выпить с другом. Тот после пары бутылок уснул на одной из лавочек парка, а Станислав отправился домой. Мои новые друзья спросили у него закурить. И тут же начали наносить удары ножами. Он закричал: «Ребята, за что?» Один из них ударил его двадцать раз, другой, с которым я переписывалась, примерно столько же. Больше всех – сто пятьдесят один раз – ударил парень с орлиным носом. Столько крови. Я подумала, что меня сейчас тоже убьют. Знакомые спустились к речному каналу, вокруг него росли березы и липы. Парень с орлиным носом вымыл в воде ножи. Убрав их, он предложил погулять по утреннему Выхино. Перед выходом из парка он сказал мне, чтобы я никому не рассказывала, иначе моя семья будет следующей. Вернувшись домой, я записала в дневнике: «У первого больше сотни ножевых».