Мише настойчиво предложили дать интервью основному телеканалу Северной России, чтобы он объяснил, что брат точно ни в чем не виноват, а заодно вообще впервые рассказал зрителям об учебе подростков при НИИ. Уже на следующий день его привезли в Новый Мурманск. Вечерний город светился неоновыми вывесками синих цветов, уличная реклама кофеен «Избушка» анонсировала блины, которые можно при заказе покрасить в любой цвет. Автомобиль остановился у брутального серого здания. Водитель рассказал, что раньше в нем работала гостиница, но после катастрофы все внутри переоборудовали для редакций телеканала «Север Первый» и газет. Эти медиа смотрел и читал почти весь миллион с небольшим жителей Северной России.
– Прибыли, малец, – водитель повернулся к Мише. Тот сидел на заднем сидении, скрыв лицо в капюшоне толстовки.
Мальчик вышел под дождь, почувствовал, что промокает, и ускорил шаг. Около входа в здание его встретили три женщины: две из них оказались сотрудницами администрации Северной России, а третья – шеф-редактором телеканала. Миша удивился, что его так встречали перед рядовым интервью про учебу. Хотелось поскорее с этим закончить и вернуться обратно в школу и к Камилле. Пока ждали лифт, Миша обратил внимание на стоявший в фойе телевизор. Там шел какой-то новый сериал о, как понял Миша из минутного отрывка, двух влюбленных: мужчине, исследователе Луча из НИИ, и девушке-галлюцинации, которую тот встретил в одной из экспедиций.
В студии его встретила Катерина Иванова, самая известная ведущая Северной России, которая вела воскресную новостную программу (шла как раз ее запись, он зашел в рекламном перерыве). Она пожала ему руку и предложила место за столом перед камерами. На него направили свет, слишком яркий и жаркий. Он нервничал и решил отвечать на все вопросы максимально коротко, так меньше шансов выставить себя дураком.
– Сегодня у нас в студии Михаил Цветов. Думаю, никому его представлять не нужно. Каждый житель нашей страны о вас наслышан, Михаил. Рады, что вы согласились к нам зайти. Итак.
– Добрый день.
– Да, да, здравствуйте. Итак. Ваш брат – один из бежавших вместе с предательницей нашей страны Анастасией Лозовой. Почему? Он тоже предатель?
– Нет, не думаю. Он не предатель. Почему предатель? Анастасия тоже классный преподаватель.
– Правда ли, что ваши родители причастны к появлению Луча? Какими вы их помните? Они это давно готовили? Ваш брат об этом знал?
– Нет, нет. Я узнал об этом совсем недавно. Нет, нет. Они отличные. Вообще. Хорошие люди.
– А вы сами – знали? Участвовали?
– Что? Нет, конечно.
– Ваш друг – фиолетовый и сектант. Марат. Какая у него фамилия? Правда, что он сошел с ума из-за Луча?
– Он, конечно, своеобразный. Точнее. Не хотел так говорить. Он хороший друг. Можно мы перезапишем разговор?
– Спасибо за ответы… У нас сегодня короткий слот интервью перед следующим блоком. Думаю, дорогие зрители, вы составите свое мнение сами. Хочу в конце нашей программы сказать, что Северная Россия сотрудничает со всеми государствами. И нет нужды куда-то бежать. Мы открыты. Сотрудничество же с Уральской Россией, закрытой диктатурой, мы можем рассматривать только как измену. Сегодня мы посвятили часть эфира работе, выполняемой в научно-исследовательском институте. Михаил, спасибо, что поделились своими знаниями. Еще раз скажу, что мы открыты к сотрудничеству со всеми странами.
Миша посмотрел на ведущую, потом в камеру. Мужчина, стоявший около зрителей в зале, поднял табличку «Аплодисменты».
Миша заперся в своей комнате. Плохо, что рядом не было ни Алёши, ни Марата. Камилла, зашедшая к нему, некоторое время посидела рядом, погладила по плечу. Он не отреагировал.
– Я хотела поговорить. – сказала она. – Точнее… я не хочу об этом говорить, но мне нужно. Чтобы мы понимали друг друга.
Миша посмотрел на нее и улыбнулся, кажется, впервые за много дней.
– Давай. Но какое же дурацкое время!
– Да уж. Ты как вообще?
– Да нормально.
– Правда?
– Слишком много всего одновременно. Я и скучаю уже по Алёше. Но и бешусь на него. Чувствую, что меня сейчас использовали и обманули. И как после такого здесь дальше находиться? Хотя я вообще не хотел уезжать.
– Я понимаю. – Камилла обняла его. – И то, о чем я хотела поговорить, даже немного связано с таким вот… ммм… отношением к людям государства. Примерно так, да. Я… Ты готов послушать?
– Камилл. Всегда.
– В общем, мы жили с родителями в районе Чистых прудов, прямо на Мясницкой. Ты, наверное, знаешь, где это.