За час я всё-таки не доехал, пробыв в пути ещё лишние двадцать минут. Но тем не менее, учитывая, все остановки, которые я делал, чтобы узнать дорогу, я считал это отличным результатом. Я пошёл в душ, чтобы освежиться после дороги и мне казалось, что я только что поучаствовал в каком-нибудь Тур де Франс. Я был измотан, но в то ж время полон сил в душе. Вот, что называется активный отдых. После этой поездки я моментально сбросил два килограмма. Конечно, я сразу же зашёл Вконтакте, чтобы пообщаться с Женей и рассказать ей об этом увлекательном приключении. Мне так хотелось ей написать, что это всё благодаря тебе. Благодаря тебе я сделал то, что выше моих сил, никогда я ещё не ездил так быстро. Но не стал, решив, что ещё рано, поэтому звучать будет как-то бестактно. Да и боялся я, конечно.
А потом мы пошли в больницу. Кстати, мой пульс ни у кого не вызвал вопросов, так как папа перепутал. Это была всего лишь флюорография.
Глава X
Палящее июльское солнце продолжало сжигать воздух на улице, продолжало сжигать мои летние каникулы. Но на этот раз я чувствовал каждый день, я жил по-настоящему. Сейчас я жалею, что не вёл какой-нибудь дневник, ведь каждый день происходили какие-то вещи, на которые я смотрел по-новому. Единственным задокументированным источником тех прекрасных летних дней можно считать переписку Вконтакте. Я никогда ещё так много не общался с людьми. И это были не только Саша, Миша, Денис и Женя. Это были и другие мои одноклассники, которые, увидев, что я начинаю проявлять интерес к общению, шли мне навстречу. Я стал больше узнавать о своём классе, в который перевёлся год назад. Удивительно, но за весь этот год я не узнал о них почти ничего, кроме их имен. А теперь диалоги Вконтакте пополнялись и пополнялись новыми сообщениями каждый день. Я стал узнавать людей, узнавать о их планах, о их жизни, о их внутреннем мире. Конечно, самое большое воздействие на меня оказывала Женя, но было и много других людей, которые помогали своим общением. Например, Карина. Я что тогда, что сейчас не понимал, почему она хорошо ко мне относится. Незаслуженно хорошо. Быть может, она как-то чувствовала, что со мной что-то не так, и ей просто двигало доброе человеческое желание – оказать моральную поддержку. Либо же ей просто было интересно со мной общаться. Тем более, что я же тогда научился брать темы для разговора из воздуха. Ни одна из версий не кажется мне абсолютно верной, но в первую мне поверить легче.
В общем, лето было в самом разгаре, и всё оставалось по-прежнему. В хорошем смысле этого слова. Июль преподнёс мне не мало светлых и радостных дней, часов, минут и секунд. Принёс не мало позитивных эмоций. Принёс веру в лучшее. Но самый его важный для меня день – двадцать первое июля. Двадцать первое июля две тысячи четырнадцатого года. Я никогда больше смогу произнести эту дату спокойно, без эмоций. Наверное, этот день второй по значимости во всей моей жизни. Про самый важный я напишу позже, когда дойду до него по хронологии. Итак, двадцать первое июля. Всё так же жарко, всё так же светло, я всё так же общаюсь с Женей. Был уже вечер, я сидел и играл в онлайн-игру. Как я уже писал раньше, играть я стал не так много, днём я катался на велосипеде со своими друзьями, а вечером на пару часов сел за компьютер. Я очередной раз написал Жене с предложением погулять, но догадывался, что ответ будет таким же неоднозначным, как и раньше. На одной вкладке браузера была игра, на другой – переписка. Игра была напряжённой, но во время звуковых уведомлений о новых сообщениях, я переключал вкладку и читал сообщения от Жени. И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Очередной ответ Жени заставил меня моментально забыть об игре и закрыть вкладку. Она ответила на мой вопрос о прогулки следующими словами: "Ладно, я понимаю к чему ты ведёшь". Под рукой тонометра у меня не было, но мне казалось, что пульс подскочил как минимум не ниже того показателя, который был у меня в день моего возвращения с Западного на велосипеде. Далее Женя начала писать, что она сейчас очень занята, что следующий учебный год будет очень сложный, так как предстоит ЕГЭ. Я просто не мог поверить в то, что она сама написала об этом. Я думал, что рано или поздно мне придётся написать об этом открытым текстом, что-то вроде: "Ты мне очень нравишься, приглашаю тебя на свидание". И даже не знаю, рад ли я был этому. Всё-таки я понимал, что это две стороны одной медали. С одной стороны, мне не пришлось выдавливать себя нужные слова. С другой, всё произошло так быстро, ведь и месяца не прошло, как я начал ей писать. Не осознав до конца ситуацию, не осознав, что это происходит со мной в реальности здесь и сейчас, я начал делать глупые вещи. Я начал писать, что она не так всё поняла, что я просто хотел с кем-то погулять, потому что мне очень скучно. Как же сложно мне было признаться в чувствах, хотя и понимал, как нелепо было сейчас всё отрицать. Но все мои отмазки были бесполезны. Женя говорила о том, что вряд ли бы я стал писать однокласснице через день с предложением погулять просто потому, что мне скучно. Особенно летом. И она была права. Да, сложно спорить с таким проницательным человеком. Хотя, наверное, это было просто очевидно, но я был в бреду и всё равно продолжал ещё некоторое время отмазываться. Но потом я сдался. Я написал, что она всё правильно поняла. После этого Женя сказала, что с связи с тем, что предстоит много времени уделять учёбе, она не сможет отвлекаться на отношения. Но написала она это всё максимально по-доброму, не обидно. Я даже сказал бы, что обрадовался, хоть и получил отказ. Я представлял себе, что, скорее всего, его и получу. И думал, что очень из-за этого расстроюсь. Но нет. Женя отказала, но максимально безобидно. Насколько это, в принципе, возможно. Не знаю, чему я был обрадован. Наверное, тому, что разговор был очень откровенным, что она написала всё честно. Короче говоря, это было очень приятно, в любом случае. Я попытался представить, насколько приятно бы звучал положительный ответ. Но не смог, это было выше моего понимания. Подводя итог этого разговора, я спросил, есть ли у меня шансы в будущем, например, когда учёба закончится. Она ответила: "Конечно". Эти семь букв подняли меня на седьмое небо от счастья. Несмотря на моё чувство, граничащее между бредом и эйфорией, я понимал, что это может быть и не правда, а просто вежливость, я всё равно был безгранично счастлив. Напоследок мы, как обычно, пожелали друг другу спокойной ночи.