олько вернулся из холмов, и вот на тебе - как в воду канул. Лучезар на все вопросы лишь пожимал плечами - чей не маленький, не затеряется в Златограде степняк. Да и голова у богатыря занята совсем другим, вот что любовь с людьми творит - про всё забыл со своей свадьбой. А Дитята лишь хитро посмеивался - мол, степняк в надёжных руках.А Ярыш который день пребывал в хмельном угаре. Постоялый двор оказался самым злачным местом Златограда - и Ярыш не спешил его покидать. Степняк и сам не знал, что он тут делает. Хотелось отрешиться от всего, забыть про всё и всех. И кислая брага помогала степняку как-то заглушить сердечные муки. И как-то так получалось, что подле всегда оказывалась какая-нибудь сладкоголосая девица, которая уводила степного царевича в тёмную комнату на втором этаже. И девицы эти оказывались такими ласковыми и такими податливыми, что устоять против их чар степняк не мог.Сколько дней и ночей провёл на постоялом дворе - Ярыш уже и не помнил. Где-то в подсознании степняка сидела мысль, что пора бы уже и заканчивать этот загул. Но очередной кувшин браги притуплял все мысли и голос разума.Очередная ночь застала степняка спящим в объятиях гулящей девки. И спал бы Ярыш спокойно до позднего утра, если бы не разбудил его звук разрезающего воздух хлыста. Звук удара был настолько отчетливым и громким, что степняк подскочил на своём ложе и ошалело огляделся. В тёмной комнате не было никого кроме него самого и сопящей рядом девицы. Раннее утро еще темнело за окном. Так что, приснилось что ли? И словно подтверждая догадку, Ярышу тут же вспомнился сон, что снился ему только что.В детстве Ярыш как и любой мальчишка был еще тем проказником. Даже осознание того, что он сын вождя, не всегда удерживало мальчишку от озорства. И вот когда Ярыш слишком уж забывался и вёл себя неподобающим образом, его отец Айлук делал сыну внушение. Строго глядя на сына, Айлук говорил:- Ярыш, не заставляй меня краснеть за тебя. Помни, ты, прежде всего сын степного вождя! - и Айлук громко щёлкал хлыстом прямо над ухом сына.Вот и сейчас Ярыш чувствовал себя так, будто и впрямь разговаривал с отцом. Во сне Айлук был всё таким же, каким его запомнил степняк, когда покидал степь. И чувство стыда за свою слабость Ярыша обожгло так, будто бы Айлук находился в этой тесной обшарпанной комнатёнке. Торопливо поднявшись, Ярыш поспешно оделся. Потом нашарив на поясе кошель, отсыпал половину содержимого на дощатый стол.Байчёта словно задалась целью довести Лытко до белого каления. Стоило приказчику выйти во двор или присесть на завалинку перед домом погреться на весеннем солнышке - как тут же рядышком оказывалась и конопатая девица. То с вопросами пристанет о холмах, то просто рядышком сидит и о чём-то вздыхает. Не нравилось всё это парню. Против самой Байчёты он ничего не имел. Но вот пророчество Литты не давало Лытко покоя. Ну не такой он представлял себе свою избранницу! Он сам парень хоть куда, а теперь еще и деньгами разживается потихоньку - Микула щедро платит за хорошую работу. Так неужели он недостоин какой-нибудь зажиточной красавицы? Понятно, что знатную невесту за него не отдадут, но вот уж купеческую дочку он мог сосватать. Жаль, Микула свою дочь уже за князя Всполоха отдал.А тут эта Байчёта. Ну, если уж не кривить душой, то Лытко вынужден был признать, что Байчёта довольно симпатичная девчонка. Глаза большие, красивые. И черты лица такие приятные, нежные что ли… Но вот эти веснушки всё портили! Они придавали Байчёте слишком простоватый вид - такую за купеческую дочь не выдашь - не поверят. Сразу видно, что простолюдинка.Да и сама девчонка слишком уж простовата и наивна. Ей грубишь, а она улыбается. Её гонишь прочь, а она льнёт как пчела к мёду. То ли дело Хэйла… Та посмотрит на тебя как на букашку - аж дрожь по телу пройдет. Но с мечтами о неприступной волшебнице Лытко уже распрощался - так вспомнит иногда, вздохнёт.Так размышлял Лытко, сидя на лавке возле одного из амбаров Микулы. И только подумал парень о конопатой девчонке, как она тут как тут. Шла куда-то по поручению Ласки - да вот увидела Лытко и сразу про все дела позабыла. Подсела к молодцу на лавку - смотрит и улыбается.- Ты чего так смотришь? - растерялся Лытко. А в серо-зелёных глазах Байчёты такая радость плещется - словно солнца плеснули.- Так просто. Настроение хорошее, - и продолжает улыбаться, будто ей целый фартук пряников насыпали. Лытко не знает куда и деться от этой улыбки и от этих светящихся счастьем глаз. Чтобы не молчать, а хоть что-то говорить, Лытко спросил:- А что это у тебя за бусы на шее? Это их ты тогда рассыпала в кладовой? И надо было тебе их собирать. Сразу видно - дешёвая вещица. Попроси у Микулы - он тебе подарит настоящие, а не эти стекляшки.Но Байчёта ласково погладила дешёвое украшение и серьёзно ответила:- Нет, мне эти бусы дороже всех украшений на свете! Это память о родителях…Грустные нотки в голосе девушки не остались не замеченными. И Лытко не мог не спросить:- А что с твоими родителями? Где они?- Так померли. В селе где я жила мор напал на людей. Половину села, считай, похоронили. Я сиротой осталась. Вот меня дядька Микула к себе и взял - он мне по матушке роднёй приходится.Лытко вздохнул. Как всё это ему знакомо. Он ведь и сам к Микуле также и попал - сиротой остался. Какой-то родственник не захотел возиться с мальчишкой - вот и отдал Лытко Микуле, мол, пусть у тебя на мелких поручениях поработает. А Микула, добрая душа, начал учить Лытко торговому делу - может, почувствовал, что есть у мальчишки способности?Вот ведь оно как. Сирота она. А он, дурень, злился на неё. Стыдно Лытко стало за свою грубость. Чтобы подбодрить как-то девчонку, приказчик пробормотал:- Ну ты это… не тужи. Всё хорошо будет. Я вот тоже сирота. И ничего - в люди вышел. Меня теперь и уважают, и Микула хвалит и ценит. Всё будет хорошо.А Байчёта снова улыбнулась своей наивной улыбкой:- Я знаю.Тут во дворе появился Храбр вместе с молодыми воинами, которых обучал своему ремеслу. Хоть разбойников и утихомирили, однако память об их бесчинствах еще крепка в народе. Не рискуют купцы без охраны обозы водить. Завидев притихшую парочку на лавке, Храбр хитро подмигнул Лытко. Байчёта сразу же вспомнила про поручение и убежала в кладовую.- Что, Лытко, Байчёту охмуряешь?- поддразнил Храбр молодого приказчика.- Никого я не охмуряю, была охота… - нахмурился Лытко.- Да не сердись. Я ведь так, по-дружески. А что, она девчонка-то хорошая, добрая. Красивая. И опять же - родственница Микулы. Думается, он за ней хорошее приданное даст. Ты бы присмотрелся к девице-то? Я то вижу, что она за тобой увивается. Нравишься ты ей, - по отечески похлопал Храбр Лытко по плечу.Лытко вспыхнул. Да что они, сговорились что ли? Вот еще выдумали! Сгоряча Лытко и выпалил:- Да не нравится она мне совсем! Конопатая, словно через решето загорала. Я в холмах таким красавицам отказал, а ты мне Байчёту сватаешь!Храбр лишь головой покачал:- Дурной ты стал, Лытко. Нос задрал. Так и счастье своё упустишь.Храбр пошёл прочь, а насупившийся Лытко сидел, опустив вниз глаза. Приказчик даже и не думал, что чуткое ухо Байчёты услышало его слова. Девчонка стояла за дверью кладовой и утирала слёзы.